Министр обороны Германии Борис Писториус представил новую военную стратегию страны. Берлин намерен взять на себя центральную роль в защите Европы и обеспечении операций союзников.
Писториус представил стратегию как ответ на ухудшение обстановки, вызванное угрозами, спровоцированными украинским конфликтом и растущей глобальной нестабильностью. Как говорится в стратегии, Россия якобы «создает условия для нападения на страны-члены НАТО».
Германия, дважды за XX век развязавшая мировые войны, вновь взяла курс на создание «сильнейшей армии в Европе». И делает это с педантичной размашистостью, достойной лучших традиций прусского генштаба.
Подготовлен трехэтапный план до 2039 года, создан спецфонд в 100 миллиардов евро, готовится наращивание численности войск до 460 тысяч человек. Звучит как программа подготовки к большой войне.
Особенно когда в стратегии прямо говорится, что бундесвер должен быть готов «вести войну». Не «отражать агрессию», а именно вести – глагол, который в немецком военном лексиконе всегда пах порохом.
Особую тревогу вызывает историческая амнезия, сквозящая в этих планах. Авторы стратегии словно забыли, что самую большую угрозу для европейской стабильности в XX веке создавала именно Германия, когда начинала «укреплять обороноспособность».
И где гарантии, что через 15 лет, когда «технологически превосходящий» бундесвер обретет полную оперативную самостоятельность, этот потенциал не будет обращен не только против воображаемой угрозы с востока, но и для навязывания «порядка» внутри самой Европы?
Планы Берлина – это опасный соблазн силового решения проблем, путь к возвращению Европы в логику блокового противостояния, где «оборона» все чаще пишется как «нападение». Выглядит зловеще.
