Авторские материалы
НПЗ нового времени – Центры Обработки Данных (17.11.2025)
Алексей Белошицкий, эксперт группы стратегического анализа «Повестка дня»
В новой экономике на международном уровне делается ставка на цифровизацию и роботизацию. Ежедневно мы слышим полярные новости, от «нового пузыря» до стремительно расширяющихся мощностей под Центры Обработки Данных (ЦОДы), антропоморфных роботов, управления экономикой на основе ИИ. Однако не все так просто и надо немного упорядочить этот «информационный хаос». На примере ИИ мы видим эволюцию тенденции от «первых последователей» (интересная игрушка) до уточнения реального экономического эффекта (зачем инвестировать миллиарды долларов в ЦОДы).
Первоначально крупные игроки вкладываются в новые технологии, чтобы «не отстать» – ведь на ранних этапах мы можем только предполагать экономический эффект (на стендовых испытаниях), сложности с последующим масштабированием инфраструктуры и требуемыми инвестициями, и лишь спустя долгое время отрасль «взрослеет» и мы относимся к ней уже не как к игрушке, а как к значимой отрасли экономики (история полнится примерами – от лошадей к машинам, создание авиационной и железнодорожной отраслей, компьютерная революция – список можно продолжить дальше).
Значимым этапом любой отрасли является переход к крупным инфраструктурным инвестициям, ибо за ними идет базис экономики. Бесспорно, ИИ и цифровизация необходимы и показывают реальный эффект – от высвобождения низкопроизводительной рабочей силы до налоговых поступлений, ускорения и упрощения многих процессов (от бухгалтерии до управления производственным процессом).
Однако, этап «серверов в подсобке» заканчивается и ему на смену приходит целая новая отрасль ЦОДов – полноценных зданий (групп зданий), где размещается и эксплуатируется северное и сетевое оборудование. ЦОДы также не могут «висеть» в вакууме и требуют значимых энергетических мощностей.
Несложными логическими умозаключениями мы оказываемся перед потребностью: цифровизация экономики невозможна без значимых инвестиций в ЦОДы и сопутствующую энергетическую инфраструктуру – так как раньше мы жили на излишках существующей инфраструктуры, а теперь на смену этому подходу приходит кластерный подход: новые ЦОДы строятся рядом с новой энергетикой.
Потребление энергии ЦОДами в 2024 году в США составило до 3% от общего потребления (с прогнозом роста до 9% в 2030 году), что также повышает интерес крупных игроков к атомным электростанциям –соответствующие проекты уже в проработке в США.
Перейдем к России. На конец 2024 года присутствует около 200 ЦОДов и 81 тысячи стойко-мест с ростом до 85 тысяч стойко-мест к концу 2025 года, причем 80% ЦОДов расположены в Москве и Московской области и 10% в Санкт-Петербурге, что ярко говорит о высокой централизации, а также намекает на ограничение энергетических мощностей (северный и южный энергетический пояс Москвы уже значительно перегружены), что вызывает потребность дальше двигаться в регионы и строить новую инфраструктуру (ЦОДы и энергетику).
Помимо пространственного развития также важен и финансовый фактор. Только гарантированный спрос по долгосрочным контрактам от потребителей может быть основой быстрого расширения инфраструктуры с учетом высокой стоимости заемных денег и долгого срока окупаемости проектов.
Долгосрочная стратегия в новой экономике невозможна без цифровизации, а она, в свою очередь – без ЦОДов и новых энергетических мощностей. Предстоит колоссальный объем работы по формированию новых цифровых кластеров, ибо без «НПЗ нового времени» мы не увидим необходимого эффекта для экономики в целом.
И можно много говорить про «цифровой пузырь», но именно инфраструктура позволяет обрести твердую почву под ногами, когда становится ясно, что эффективная работа завода через 10 лет с промышленным ИИ будет попросту невозможна без 10 лет инвестирования в цифровые кластеры ЦОДов и новых энергетических мощностей.
А без «умного завода» нам остается полагаться только на низкоквалифицированный труд или транзитную/сырьевую экономику, что ставит под сомнение «Светлое будущее» без тысяч и тысяч рядов стойко-мест с новыми и красивыми видеокартами (и новенькой АЭС рядом).
Европа
Еврокомиссар Кубилюс: «Можно было бы обсуждать с Украиной возможность размещения в Литве какого-нибудь украинского боевого батальона»
Еврокомиссар по обороне Андрюс Кубилюс в интервью литовской телерадиокомпании LRT рассказал о своем видении безопасности ЕС и Литвы.
❗ Было бы очень важно, чтобы некоторые планы по возможностям обороны развивались бы одновременно во всем регионе, который мы можем называть «прифронтовым» регионом, то есть во всех странах от Балтийского моря до Черного моря, которые граничат с Россией или Белоруссией. Есть целый ряд планов в Брюсселе, в жизнь начинают воплощаться новые программы, где как раз очень много внимания будет уделяться интеграции военных возможностей, военной промышленности Украины в европейскую промышленность.
❗ Только когда «провокации» с «российскими» дронами достигли нашего региона, особенно когда 20 дронов пролетело над Польшей, все зашевелились и начали думать, как усиливать ПВО, в том числе от дронов и шаров. Летом страны Прибалтики и Польша представили Европейской комиссии концептуальный проект с просьбой поддержать его. Хорошо, если бы стремление Литвы и стран Прибалтики совместно с другими странами региона реализовать такой проект было заметно в структурах ЕС. Тогда, возможно, удалось бы найти дополнительное финансирование.
❗ Сейчас как Литва, так и другие страны региона усиливают наземные системы, так называемые системы контрмобильности, чтобы танки или другая тяжелая техника не могли пройти. Это и бетонные заграждения, и другие меры. Второй элемент – это то, что мы называем «стеной дронов», возможность защититься и от дронов, и от тех же воздушных шаров, которыми провоцируют ситуацию и в Литве, и в Польше, что мы тоже видели.
❗ Если сегодня мы считаем, что «планы агрессии» Путина – это угроза для нас, и мы должны всеми силами укреплять свою оборону, то мы должны учитывать, что если такая угроза реализуется, мы столкнемся с российской армией, испытанной на фронтах. Сегодня, на мой взгляд, она намного сильнее, чем в 2022 году, когда началась «агрессия» против Украины.
Украинцы сами говорят, что способности России в использовании дронов уже такие же, как у Украины, а иногда и выше. То есть мы столкнемся с российской армией, способной управлять 4-5 миллионами дронов в год. Ни одна армия ЕС не имеет такого опыта. Но мы должны помнить, что на европейском континенте существует Украина – с армией с боевым опытом, 800 тысячами военнослужащих, способностью управлять миллионами дронов, с сильной военно-промышленной базой.
Поэтому интеграция украинских военных возможностей в возможности стран ЕС, на мой взгляд, крайне важна и требует безотлагательных действий – особенно для усиления обороны нашего региона.
Я говорил о совместном строительстве так называемой «стены восточного фланга» вместе с Украиной. Одновременно можно было бы обсуждать с Украиной возможность размещения в Литве какого-нибудь украинского боевого батальона, прошедшего фронт, совместно с немецкой бригадой или ротационными американскими войсками.
Европа проигрывает борьбу с быстро развивающейся мировой наркоторговлей (20.11.2025)
Венгерский аналитический центр Mathias Corvinus Collegium Foundation (MCC) провел в Будапеште форум по глобальной наркоэпидемии, где была также исследована связь между миграцией и торговлей запрещенными веществами.
О последнем подробно рассказал эксперт Counter Extremism Project (CEP) Иэн Ачесон. Около 151 тысячи человек нелегально переправленных организованной преступностью через Ла-Манш стали «жертвами преступности». Он отметил, что албанцы «значительно представлены» в оптовом завозе кокаина и героина и составляют 12% от общего числа заключенных Великобритании. При этом в британских тюрьмах нет проблем с приобретением наркотиков, включая 770-процентный рост поставок с помощью дронов.
Ачесон раскритиковал Frontex, заявив, что пограничное агентство ЕС «фактически курирует переправку нелегальных мигрантов» через Средиземное море, становясь частью широкой сети торговли людьми вместо того, чтобы препятствовать проникновению мигрантов на континент.
Исполнительный директор Migration Research Institute in Budapest Виктор Марсаи заявил, что наркоторговля, незаконный ввоз людей и терроризм теперь образуют единую экосистему, которую он назвал «караванным терроризмом». Попытки французской армии разрушить такие сети в Мали, по его словам, вызвали негативную реакцию в регионах, где «миллионы людей зарабатывают на различных видах контрабанды».
Эксперт MCC Brussels Андреа Бианки указал на географию – маршруты через Западную Сахару и Иберию, которые позволяют марокканским мафиозным сетям переправлять кокаин и синтетические наркотики в Европу. В Западной Европе особенно процветают наркорынки в Бельгии, Нидерландах и Франции, где банды мигрантов также несут ответственность за перестрелки и уличное насилие.
Пока правые лидеры, такие как Виктор Орбан и Дональд Трамп, выступают за ужесточение контроля, либеральные политики настаивают на бесполезности «войны с наркотиками». Однако легализация каннабиса в Германии совпала с почти двукратным ростом числа психозов, вызванных употреблением этого вещества.
Французский криминолог Ксавье Рауфер пояснил, что у Европы есть разведданные и возможности пресекать миграционные маршруты, используемые контрабандистами, но нет политической воли.
Послание из Будапешта было ясным: глобальная эпидемия наркоторговли меняет общество, негативно влияет на семьи, подпитывает преступность и в случае отсутствия срочных скоординированных действий грозит сокрушить западные институты.
Группа европейских стран выступила против российских стали и удобрений (21.11.2025)
Ряд европейских стран создали коалицию, выступающую за введение пошлин на более широкий спектр товаров из России и Белоруссии.
В документе, подготовленном Эстонией, Финляндией, Германией, Латвией, Литвой, Польшей и Швецией, призывается к повышению пошлин на российские чугун и сталь – вторую по величине категорию российского импорта в ЕС в 2024 году после нефти и газа.
Как отмечается, «в первой половине 2025 года импорт этой категории составил около 1,3 млрд евро, что соответствует примерно 8% от общего объема импорта ЕС из России».
Коалиция также требует введения пошлин на калийные удобрения, которые в настоящее время импортируются по нулевой ставке в рамках квоты в 837 тысяч тонн в год, с запретом импорта после достижения порогового значения.
В 2024 году этот импорт составил 141 млн евро по сравнению со 102 млн евро в 2023 году. Коалиция предлагает либо отменить квоту, либо ввести пошлины, как это было сделано с азотными удобрениями.
Следует ограничить импорт неорганических химикатов, включая аммиак, используемый как в качестве удобрений, так и в оборонной промышленности, и фосфаты кальция. Российский импорт может быть заменен американскими аналогами, считают в коалиции.
Подчеркивается, что химические вещества, используемые в ядерной промышленности, должны быть постепенно выведены из обращения в соответствии с инициативой REPowerEU.
Судя по всему, следующей целью для атаки может стать рыба, импорт которой является еще одной категорией товаров, по-прежнему поступающих из России в значительных объемах в 2024 и 2025 годах, что составляет 2,5% от общего объема российского импорта в этом году.
Новое амбициозное начало: Германия впервые приняла стратегию космической безопасности (21.11.2025)
Немецкий аналитический центр Stiftung Wissenschaft und Politik (SWP) отмечает, что правительство Германии на днях представило свою первую стратегию космической безопасности, в то время, когда по всей Европе растут оборонные инвестиции, а космическое измерение вновь привлекает к себе внимание.
Украинский конфликт продемонстрировала, насколько важен космос для военной инфраструктуры, а сами спутниковые системы могут стать целями. В этом контексте новая стратегия направлена на определение долгосрочных приоритетов Германии.
Стратегия была разработана под руководством министерства обороны и министерства иностранных дел. Всего несколько недель назад министр обороны Борис Писториус объявил об инвестициях в размере 35 миллиардов евро в течение следующих пяти лет в развитие архитектуры космической безопасности.
В сочетании с новой стратегией это открывает возможность привлечь Берлин к участию в международных проектах, хотя пока этого не удалось. Германия последовательно инвестирует в гражданское освоение космоса, но в военном секторе ей еще предстоит значительно наверстать отставание.
Документ основан на опыте украинского конфликта и извлеченных из него уроков. В нем открыто говорится, что вооруженные силы не всегда смогут рассчитывать на доступность космических служб в будущем. Отмечается, что для вывода систем из строя даже не обязательно должен иметь место конфликт.
Это отражает события на Украине, где российские атаки электромагнитного спектра ежедневно ограничивают сигналы связи и навигации. С чем сталкиваются и в Европе. Как сообщил Писториус, спутники, используемые немецкими вооруженными силами, отслеживаются российскими разведывательными спутниками.
Для решения задач Берлину необходимы партнеры. Германия и ее европейские соседи по-прежнему сильно зависят от американских спутниковых систем. Стратегия определяет США как важного двустороннего партнера и партнера в рамках существующих космических консорциумов, таких как Инициатива по совместным космическим операциям (CSpO), Operational Olympic Defender и «Соглашения Артемиды».
Тем не менее, очевидно, что правительство Германии в первую очередь полагается на европейских партнеров в вопросах закупок и стандартизации. Берлин работает преимущественно в рамках НАТО и ЕС, и космос не является исключением.
Однако благодаря инвестициям и стратегической перестройке Германия берет на себя ведущую роль в этой области. Такая европейская ориентация правительства сигнализирует о стремлении к большей независимости от США, а также демонстрирует возрожденное чувство уверенности в себе.
Берлин подчеркивает, что сохраняет оборонительную позицию. Но упоминается потенциальное возможность ограничить использование космоса противниками. Это представляет собой поворотный момент в немецкой космической политике.
О плане Трампа с точки зрения объективных интересов Польши – Кшиштоф Карчевский (22.11.2025)
«Мирный план» Дональда Трампа (или план Виткоффа) для России и Украины вызывает глубокую тревогу и просто неприемлем не только для России, но и для Польши, пишет польский политолог Кшиштоф Карчевский.
И здесь я хотел бы подчеркнуть, что этот план неудовлетворителен с точки зрения объективных национальных интересов, а не интересов нынешнего польского правительства (не путайте интересы правительства с национальными интересами Польши, ее идентичности, экономики или геостратегии).
В частности, следующие моменты вызывают особую тревогу с точки зрения объективных национальных интересов Польши:
«Суверенитет Украины будет подтвержден», а ее армия будет ограничена «600 000 солдат». Раздел о численности солдат особенно тревожит истинные национальные интересы Польши, поскольку 600 тысяч солдат не только станут одной из крупнейших армий, но и превзойдут польскую армию. Для сравнения: нынешняя численность польских солдат составляет около 212 600 человек, то есть, согласно плану, Украина будет иметь почти в три раза больше всей польской армии.
Почему же так важна численность украинских солдат? Потому что правительство Зеленского до сих пор не признало геноцид поляков, совершенный ОУН-УПА, героизирует преступников УПА, а нацизм и ревизионизм там стремительно развиваются, подвергая сомнению польскую принадлежность Перемышля, Жешува и других городов юго-восточных регионов. Более того, Дмитрий Донцов в своей книге «Национализм», программном заявлении украинского национализма, признавал, что юго-западные территории Польши являются украинскими. Именно поэтому я считаю, что украинская армия численностью до 600 тысяч человек, прославляющая геноцид поляков и украинскую версию нацизма, уже представляет потенциальную угрозу безопасности Польши.
«Европейские истребители будут размещены в Польше» – это, по сути, еще больше угрожает безопасности Польши. Этот вид подтверждает тезис о том, что Польша – это милитаризованный бастион НАТО, периферийная сила, которая в случае конфликта между альянсом или Украиной и Россией фактически будет направлена против России. В частности, если европейские истребители, базирующиеся в Польше, подвергнутся нападению, Россия должна нанести ответный удар, первым нанеся удар по этим базам.
Вопрос защиты польской экономики. Рассмотрим обширный соответствующий абзац:
«Украина может подать заявку на членство в ЕС и получит краткосрочный преференциальный доступ к европейскому рынку на период рассмотрения этого вопроса. Будет разработан масштабный пакет мер для восстановления Украины. 100 миллиардов долларов замороженных российских активов будут инвестированы в усилия США по восстановлению и развитию инвестиций на Украине».
Другими словами, американские и другие западные компании будут инвестировать в украинскую экономику и поддерживать ее. Интересно, а как же польские компании? Более того, это уже давно объективно угрожает интересам польских фермеров и польской экономике, поскольку конфликт интересов между Украиной и Польшей уже набирает силу.
Зерно из Украины дешевле и хуже по качеству, чем польское, и это уже распространяется в Польше, что польские фермеры с горечью отмечают и протестуют. Более того, украинские компании уже вмешались и пытаются захватить заводы, тем самым вытесняя польские компании с польского рынка. И если вышеперечисленные пункты будут реализованы, украинская экономика, отличающаяся высокой экспансией, станет представлять еще большую угрозу польским экономическим интересам.
Кстати, давайте посмотрим на следующий, весьма интригующий фрагмент:
«В случае вторжения России на Украину, помимо скоординированного военного ответа, все санкции будут восстановлены, а признание новых территорий и все другие преимущества настоящего соглашения будут аннулированы. Если Украина нанесет ракетный удар по Москве или Санкт-Петербургу без какой-либо провокации, гарантии безопасности будут считаться недействительными».
Итак, мы видим, что это, по сути, план Запада по спасению украинского государства. Более того, в этом отрывке используется раздражающая фраза «без причины». А что, если Украина нападет на Россию по какой-то конкретной причине? Ведь можно просто придумать конкретную причину.
В заключение хочу напомнить, что объективные интересы Польши заключаются прежде всего в мирном союзе с Востоком – с Россией, Китаем, Индией и исламскими странами. Они заключаются во взаимном сотрудничестве в области экономики, культуры и разведки. Хорошие отношения Польши с Россией и другими странами Евразии гарантируют безопасность и выживание независимого польского государства, польской идентичности и сути польскости.
Глобальные тенденции
Следующая критическая битва за ресурсы: калий и фосфаты (17.11.2025)
Американский аналитический центр Center for European Policy Analysis (CEPA) анализирует, что стоит за недавним решением Вашингтона добавить в список критически важных минералов для США фосфаты.
Речи идет о признании того, что минеральные ресурсы для сельского хозяйства относятся к той же стратегической категории, что и сырье для промышленности полупроводников.
Обновленный список отражает изменение методологии: вместо обычного выявления уязвимости поставок новая система оценивает потенциал каждого минерала в плане нанесения экономического ущерба на уровне ВВП в случае перебоев с поставками.
Фосфатные руды, основа современных удобрений, сосредоточены в нескольких странах. Марокканский концерн OCP Group претендует на 70% запасов. Основная часть мирового производства калийных удобрений приходится на российских и канадских производителей. Канада является ведущим мировым производителем с долей более трети мирового производства, за ней следует Россия с долей около 19%.
На долю Китая приходится почти половина всей добываемой в мире фосфатной руды, он контролирует более 40% экспорта фосфатов кальция. Такое положение фактически делает Пекин ключевым игроком в мировых поставках фосфорных удобрений.
Не менее прочное положение Китай занимает и в сфере азотных удобрений. Он является крупным производителем мочевины, обеспечивая около одной десятой мирового экспорта, а его обширная промышленная база обеспечивает около 43% мировых доходов от азотных удобрений.
Прогнозируется, что мировой рынок удобрений вырастет с примерно 230 млрд долларов в 2025 году до примерно 281 млрд долларов к 2030 году. Параллельно растет и спрос на основные минеральные ресурсы – фосфатную руду, калийные удобрения и азотные прекурсоры.
Европейская комиссия признает, что чрезмерная зависимость от российских и белорусских поставщиков представляет собой структурную уязвимость для ЕС. США сталкиваются с той же уязвимостью, но в более тонкой форме.
Россия и Беларусь продолжают формировать мировые потоки калийных удобрений, несмотря на санкции. Когда Китай ограничивает экспорт, как он делал в последние годы, чтобы защитить своих фермеров, мировые цены резко растут, и страны, зависящие от импорта, ощущают давление практически мгновенно.
И для Вашингтона, и для Брюсселя урок становится очевидным: продовольственная отрасль определяется такими же хрупкими цепочками поставок, как цепочки поставок лития или микрочипов. В этом свете решение США классифицировать фосфат как критически важный минерал знаменует собой начало крупной стратегической перестройки.
Значительное увеличение расходов на оборону может стать самоисполняющимся пророчеством (19.11.2025)
Норвежский аналитический центр Peace Research Institute Oslo (PRIO) считает, что необходимо переключить внимание политиков и общества с узкого подхода наращивания оборонных расходов на комплексный подход поддержания мира и безопасности в неспокойную эпоху.
Обязательство стран-членов НАТО увеличить расходы на оборону до 5% ВВП основано на теории сдерживания. Логика заключается в том, что увеличение издержек для любого потенциального агрессора повлияет на их расчеты.
Однако взаимосвязь между военным потенциалом и сдерживанием более сложна и формируется множеством взаимосвязанных политических, экономических и стратегических факторов. В некоторых сценариях военные расходы могут увеличивать риск войны.
Когда одно государство увеличивает расходы на оборону, другие часто отвечают ему тем же. Таким образом, существует вероятность того, что существенное изменение финансирования обороны может спровоцировать гонку вооружений, вызвать недоверие и усугубить риск вооруженного конфликта, даже если никто не хочет войны.
Чрезмерные военные расходы могут дестабилизировать государства изнутри (через долг, экономическую стагнацию, общественную напряженность, связанную с сокращением расходов на социальные блага), что, в свою очередь, может подтолкнуть правительства к внешней агрессии как способу заручиться внутренней поддержкой.
Для смягчения возможных непреднамеренных последствий значительного увеличения расходов на оборону и снижения конфликтности решающее значение имеют три фактора: устойчивость, сотрудничество и взаимозависимость.
Высокий уровень взаимозависимости снижает риск войны между государствами, но высокая степень взаимосвязанности систем может увеличить риск распространения негативных явлений, таких как пандемии. Акцент на локальной и региональной самодостаточности является необходимым корректирующим шагом.
В настоящее время мы наблюдаем значительное ослабление глобального сотрудничества и многосторонности, что, пожалуй, наиболее драматично отражается в неспособности поляризованной ООН предпринять решительные шаги для прекращения конфликтов на Украине и в Секторе Газа.
В результате в обозримом будущем миру придется иметь дело с глобальной системой, в которой как минимум две крупные державы и постоянные члены Совета Безопасности ООН, а также несколько других региональных держав и государств предпочитают действовать вне рамок установленного международного права и связанных с ним структур.
С европейской точки зрения, внутренняя ориентация на устойчивость означает, что нам необходимо сохранять и укреплять социальную сплоченность, поощряя открытый диалог и этичные инвестиции в оборону, включая прозрачность и жесткий гражданский надзор.
Нам также необходимо осознавать и контролировать оборонную промышленность, а также риски, которые военная экономика представляет для наших ценностей и демократической культуры.
Для поддержания мирного будущего вместо подготовки к войне необходимо уделять больше внимания политике и проводить больше общественных дебатов. Существует опасность, что значительное увеличение расходов на оборону может стать самоисполняющимся пророчеством.
«Черных лебедей» не существует, есть лишь хрупкие системы – Крис Кремидас-Кортни (20.11.2025)
Каждый раз, когда возникает новый системный шок, его именуют «черным лебедем» – непредсказуемым событием, возникающим из ниоткуда и переворачивающим наши представления о норме, отмечает эксперт швейцарского аналитического центра Geneva Centre for Security Policy Крис Кремидас-Кортни.
Метафора утешительная: если что-то не было предвидено, никто не виноват в отсутствии готовности. Правда же в том, что большинство так называемых «черных лебедей» являются результатом игнорирования предупреждений, подавления инакомыслия и выстраивания слишком жесткой иерархии, чтобы прислушиваться к альтернативным голосам.
Будь то пандемия или финансовый крах, почти всегда находится кто-то, кто пытается поднять тревогу. Исследователь, аналитик или технический специалист, который видел, как формируется закономерность, но чьи идеи не соответствовали мировоззрению лиц, принимающих решения.
В этом смысле «черные лебеди» – это не погодные сюрпризы, а скорее недостаток внимания и проницательности. Их появление становится внезапным только потому, что лидеры отказывались замечать их, когда риск был незначительным.
Подумайте о том, что происходит сейчас в небе над Европой. Скопления небольших БПЛА приостанавливают полеты, вызывая паралич, о вероятности чего некоторые эксперты давно предупреждали.
Почти десять лет назад в исследовании, подготовленном для кибернетической конференции НАТО, прогнозировалось, что «неосторожное использование беспилотников широкой общественностью» и «отсутствие надлежащих мер безопасности» создаст прямую угрозу аэропортам и воздушному пространству.
Правительства отнеслись к такому анализу как к интересному, но не важному. Сегодня этот доклад воспринимается и как предвидение, и как посмертный приговор.
Вместо того, чтобы разработать эффективные стандарты и протоколы безопасности полетов БПЛА, Европа и США позволили коммерческому рынку беспилотников расширяться. Результат – не «черный лебедь», а предсказуемый результат игнорирования предупреждений.
Термин «черный лебедь» был популяризирован Нассимом Талебом для описания редкого, имеющего большое влияние и предсказуемого в ретроспективе события. То, как этот термин используется сейчас, подразумевает, что инцидент – это, скорее, судьба, чем ошибка предвидения.
Однако сам Талеб предостерегал именно от такого самоуспокоения. Он утверждал, что реальная опасность заключается в хрупкости систем, не готовых к нестабильности.
Статусные мыслители борются с переменчивой информацией, потому что их легитимность основывается на преемственности. Признать, что мир изменился, означает признать, что их ментальная модель (а иногда и карьера) могла устареть. Сопротивление происходит на трех уровнях.
Психологический: лидеры испытывают когнитивный диссонанс, когда факты противоречат устоявшимся мнениям, поэтому трудно избежать соблазна минимизировать или рационализировать дискомфорт.
Социальный: в бюрократических структурах лояльность группе часто перевешивает приверженность истине. Члена команды, говорящего суровую правду, часто называют нелояльным или паникером.
Институциональный: иерархии противостоят адаптивности. Они функционируют потому, что поощряют соблюдение требований, наказывают за двусмысленность и институционально предпочитают постепенность переосмыслению.
Эти модели поведения не злонамеренны, а структурны. Системы, которые ценят порядок, отфильтровывают сигналы о беспорядке до тех пор, пока последний не прорвется и предотвратить его уже невозможно.
Предвидение работает только тогда, когда оно доходит до лиц, принимающих решения, и побуждает к действию. Это означает расширение полномочий аналитиков, ученых и представителей гражданского общества, которые рано замечают проблемы.
Форсайт также должен быть демократизирован, поскольку местные сообщества, небольшие компании и граждане часто первыми замечают «слабые сигналы» перемен.
Если институты научатся прислушиваться к изменениям со стороны, а не только по вертикали, европейский форсайт может стать живой сенсорной сетью.
По словам Ларса Хедстрема из Шведского университета обороны, «стратегическая культура должна быть живым, адаптивным мышлением, открытым для новой информации и постоянно обучающимся».
Правительства и институты должны развивать эпистемологическую проницательность. Это начинается с поощрения любопытства, поощрения инакомыслия и рассмотрения ранних предупреждений, а не с того, чтобы отмахиваться от них.
