США и продолжение тарифных войн
Президент США Дональд Трамп последовательно проводит политику по борьбе с дефицитом чистого экспорта и вводит импортные пошлины на поставки в США как пример «платы за доступ» к богатому американскому рынку, в дополнение пополняя национальный бюджет.
В рамках последней итерации тарифных войн можно выделить три группы стран. В первую группу (в основном) попадают страны, где США имеют положительный торговый баланс, а также были уже заключены соглашения — показателен пример Южной Кореи (за исключением ЕС) – со ставкой в 10%. К второй группе относятся страны с умеренным торговым дефицитом – для них действует ставка в 15% (около 40 государств, в том числе ЕС). Третья группа более дифференцирована со ставками от 20 до 41% с примерами Швейцарии в 39% (основной экспорт фармацевтики в США), 20% у Тайваня (стратегический союзник в АТР) или 25% у Индии (с дополнительным фокусом на закупку российской нефти и вооружений).
Показательным также является пример Канады и Мексики, одних из важнейших торговых партнеров США. Если для Мексики действует отсрочка в 90 дней (активные переговоры), то Канада получила тариф в 35%, что вызвало бурную реакцию у североамериканского соседа. Помимо этого, в списках не значится КНР – двусторонние переговоры ведутся весьма активно, в том числе в рамках недавней двусторонней встречи в Лондоне, но активная фаза «торговой войны» с Китаем пока заморожена по ряду причин (от взаимной зависимости по редкоземельным металлам и оптоволокну до широкой номенклатуры технологического экспорта.
Активное давление США на страны-БРИКС, в рамках которого раз за разом подчеркивается антиамериканское позиционирование блока, подкрепляется тарифной войной, что, в свою очередь, стимулирует страны все больше развивать двусторонние и многосторонние отношения, переходя от слов к совместному формированию цепочек производства и поставок, а также активно осуществляя инвестиционную деятельность.
Передел мировой экономики идет быстрыми темпами, и многие альянсы формируются ситуативно – лишь время и политико-экономические интересы подтвердят приверженность стран своим заявлениям. В эпоху перемен вновь становится актуальной фраза «нет постоянных союзников, но есть постоянные интересы».
Большая сделка США и ЕС
Одной из наиболее важных новостей недели стала крупнейшая торговая сделка между США и ЕС – и здесь нужно разделять «намерения» сторон и публичные заявления с тем, что зафиксировано в договорах.
На первый взгляд сделка выглядит по-настоящему разгромной: под угрозой 30% тарифов ЕС согласился на пакетную сделку с 15% тарифами, инвестициями ЕС в США в размере 600 млрд долларов, закупить американские энергоносители на 750 млрд долларов – и все это происходит вскоре после заключения очередных соглашений по Украине, результатом которых стала преимущественная закупка оружия у американских производителей на европейские деньги.
Приоритетный доступ американцев к критической инфраструктуре (энергетической), замена российского «поставщика» на американского, оружейная сделка – в совокупности это больше похоже на сдачу экономического и политического суверенитета и трансфер ресурсов стран-участниц ЕС в пользу американского макрорегиона.
С другой стороны – «дьявол» в деталях, и механизмы доступа к инфраструктуре, закупки оружия, инвестиции. Это все долгосрочные процессы бюрократического согласования между странами-членами ЕС, что позволяет «затягивать» процесс торговой войны, тогда как немедленное введение 30% тарифов точно бы вызвало продолжительную рецессию в ЕС. Прогнозируемый эффект на данном этапе предполагает дальнейшее сокращение промышленности в ЕС на 11% и потерю десятков тысяч рабочих мест, поэтому ЕС есть за что побороться в редакциях к соглашению.
Таким образом, ЕС проиграл серьезную битву в рамках тарифных войн (хотя медийный эффект будет значительнее экономического, особенно в финальной редакции), но не допустил немедленного введения заградительных тарифов для своего экспорта, что дало бы немедленный экономический эффект. Мировую экономику и политику сложно разделять, и ЕС есть много чего предложить другим макрорегионам в обмен на сотрудничество: от платежеспособного спроса до передовых технологий, что еще может качнуть чашу весов в глобальном противостоянии. Поэтому наблюдаем дальше.
Инновации, МСП и роль государства
В первом полугодии 2025 года МСП привлек через государственные гарантии и кредиты 440 млрд рублей, причем треть всей господдержки пошла в науку, IT и обрабатывающую промышленность – источники мультипликатора для технологического рывка / суверенитета.
Повышение адресности поддержки по отраслям является первоочередной задачей, ибо в условиях ограниченности ресурсов поддержка «всего» тождественна поддержке «ничего».
Основой адресности должен выступать комплекс факторов: во-первых, объем поддержки и эффект мультипликатора – какой эффект на вложенный рубль будет, когда он будет, и сколько рублей так можно вложить, так как всегда есть параметры эффективности и убывающей полезности по итогу.
Во-вторых, показатель критичности технологий/сопутствующих продуктов, ибо некоторые инвестиции должны осуществляться «потому что надо», так как без них у нас не будет политического и экономического суверенитета (примеры промышленности, энергетики, сельского хозяйства или транспортной связанности регионов) – даже с учетом более низких коэффициентов мультипликаторов на вложенные средства или больший срок окупаемости (или хотя бы выхода на операционную безубыточность).
В-третьих, показатель трудоемкости и квалификации персонала – всегда сохраняется соблазн «завести» низкоквалифицированный персонал или сквозь пальцы смотреть на миграционную политику, но это оказывает огромный долгосрочный эффект, снижая производительность труда, а также степень роботизации/цифровизации, способствует формированию ненадежного контингента из мигрантов – показателен положительный пример Яндекса и роботизации, когда стоимости эксплуатации робота-доставщика и курьера сравнялись, что говорит о большой перспективе трансформации отрасли благодаря эффекту масштаба.
Долгосрочный акцент должен быть сделан на комплексное развитие первичного (сельское хозяйство) и вторичного (промышленность) секторов экономики с учетом высокого эффекта мультипликатора в сфере услуг, но без гармоничного развития базовых секторов услуги приводят к разгону инфляции опережающими темпами, поэтому технологическое перевооружение и суверенитет должны быть во главе угла.
Долгосрочное прогнозирование технологических ландшафтов («что будет»), технологический бенчмаркинг текущего состояния отечественных и международных отраслей («что есть»), формирование комплексных инвестиционных планов («во что инвестировать») и регулярное отслеживание ключевых индексов («как меняется ситуация») – необходимый инструментарий для системной технологической политики, иначе мы рискуем всегда только «гасить пожары» и действовать реактивно.
