Продолжение торговых войн
Введение пошлин США против Индии подталкивает последнюю к поиску новых союзников, в том числе в рамках БРИКС. Исторически, Индия всегда старалась находиться «над схваткой», непосредственно не интегрируесь полноценно ни с одним «лагерем», что позволяло извлекать экономические и политические выгоды, вести активную торговлю с Западом и привлекать инвестиции в технологическое производство, торговать с Россией нефтегазовыми ресурсами (с серьезным дисконтом) и обсуждать / инвестировать в коридор Север-Юг, а также активно участвовать в БРИКС. Однако, по мере формирования системы макрорегионов в мировом масштабе – геополитическая ситуация накаляется, что подталкивает страны к поиску новых союзников.
Показательными стали переговоры Бразилии и Индии по расширению сотрудничества между Индией и МЕРКОСУР (общий рынок стран Латинской Америки) с целью увеличения взаимного товарооборота до 20 млрд долларов к 2030 году. Интересно, что данная инициатива была обсуждена всего в течение пары недель после введения аналогичных тарифов США против Бразилии.
Одним из пунктов торговой войны между Индией и США был также вопрос закупок российской нефти – на фоне обострения ситуации Россия снизила цену российской нефти Urals в индийских портах на 5 долларов за баррель по отношению к бенчмарку Dated Brent. С одной стороны, снижение достаточно значительное и не первое – волатильность и дисконт наших цен к бенчмаркам была и выше с февраля 2022 года. С другой стороны, нам нужно гарантировать стабильность и объем поставок через индийских партнеров. Тем не менее, торговля – это, в первую очередь, про выгоду, и торговля нашей нефтью достаточно выгодна для субконтинента, а многие заводы заточены именно на российскую нефть по своему технологическому процессу.
Долгосрочные союзы формируются на основе общности интересов, и сейчас мы видим слом старой геополитической парадигмы, но окончательные контуры будут понятны не сразу, так как мы являемся живыми свидетелями клубка экономических, политических и технологических изменений.
Курс рубля и национальные цели развития
Традиционно мы привыкли рассматривать курс определенных иностранных валют к рублю, и часто можно слышать «90 рублей за доллар, 100 рублей за евро и 12 рублей за юань», или что-то в этом диапазоне, и, скорее всего, собеседник будет не сильно удивлен данными границами, однако, при работе с курсом валюты, надо учитывать множество факторов – и, в том числе, этому посвящено недавнее письмо минэкономразвития о стратегических рисках.
Одним из сквозных факторов является рубль – а именно курс рубля по отношению к другим валютам, а также волатильность, и это всегда поле принятия непростых решений, которые влияют на бюджет, чистый экспорт и его структуру, инвестиции и технологический суверенитет.
Если мы ослабляем рубль, и он начинает стоить меньше против других валют, то у нас становится сравнительно дороже импорт, что бьет по стоимости ввозимой продукции и оборудования, снижая ее доступность для бизнеса и населения. Слишком сильный курс, наоборот, удешевляет импорт, но начинает страдать экспорт – мы получаем меньше рублей за тот же объем валюты, из-за чего страдает наполняемость бюджета. Поэтому, это игра с нулевой суммой – кто-то будет нести издержки, но их прогнозируемый характер позволяет бизнесу и населению (и государству) адаптироваться.
В некоторых ситуациях может возникнуть «соблазн» для резких изменений курса через волатильность. И, хотя иногда такие решения и могут быть оправданы в моменте (резкая потребность в наполнении бюджета, обеспечении ликвидности, закупки дорогих импортных единиц оборудования), но в долгосрочном периоде это подрывает веру в стабильность и прогнозируемость национальной валюты, так как при отсутствии прогноза мы видим невозможность рациональных принятий решений бизнесом и населением.
Таким образом, могут быть разные подходы к стабильности и коридорам валютного курса, но он должен быть прогнозируемым – согласно определению минэкономразвития он должен быть в границах от 85 рублей за доллар США до 100 рублей за доллар.
