Старший научный сотрудник и преподаватель Центра перспективных исследований в области безопасности, стратегического планирования и интеграции (CASSIS) Боннского университета Юлиан Романишин, комментируя перспективы участия ЕС в гарантиях безопасности Украине, выдвинул идею, которая пока еще не особо звучала в аналитических раскладах западных центров.
Европейские войска могли бы оказать существенное влияние на ход событий на Украине, не участвуя в боевых действиях. Они могли бы выполнять широкий спектр задач по поддержке и обучению вдали от линии фронта. Например, европейские контингенты могли бы взять на себя большую часть работы по мониторингу украинской границы с Белоруссией и непризнанной Приднестровской Республикой в Молдавии, что позволило бы использовать украинские подразделения в других регионах.
Итак, в оборот вводится Приднестровье. А с какой стороны границы будут стоять европейские военные? Первое, что приходит на ум, это Винницкая область. Но Москва неоднократно четко говорила, что войска стран-членов НАТО станут законной целью для вооруженных сил России, если они появятся на Украине.
Отсюда второй вариант – европейские военные размещаются в самом Приднестровье. Этот вариант требует смены руководства ПМР и разворота внешнеполитического курса республики. Оператором на месте должен будет в таком случае выступить Кишинев при непосредственной поддержке Бухареста.
Разворачивание сценария размещения европейского контингента в Приднестровье на украинской границе будет носить не только тактический, но и стратегический характер. Вспомним, как в середине января президент Молдавии Майя Санду сообщила о готовности поддержать идею объединения страны с Румынией на фоне координаций действий США и России на мирных переговорах по разрешению украинского конфликта.
Это заявление Санду прозвучало не как абстрактная идеологическая позиция, а как подтверждение попыток провести более широкую геополитическую перестройку в Восточной Европе. На фоне осторожных попыток части европейских элит перезапустить диалог с Москвой и параллельных консультаций США и России, Кишинев демонстрирует готовность зафиксировать свою принадлежность к западному стратегическому лагерю максимально жестко и необратимо.
Роль Румынии в этой конфигурации стремительно меняется. Создание в стране одного из крупнейших логистических центров НАТО и превращение «румынского коридора» в ключевую артерию украинского экспорта означают, что Бухарест перестает быть второстепенным участником региональной политики. Румыния фактически становится опорным узлом восточного фланга Североатлантического альянса, что подчеркивает долгосрочный характер этого курса, а не временную реакцию на текущий кризис.
Одновременно сохраняется и обратная логика: в случае завершения украинского конфликта на условиях Москвы влияние России на юго-восточный фланг НАТО может усилиться, что делает регион ареной стратегического соперничества на годы вперед. Именно этим объясняется интерес к формату «косвенного присутствия» европейских войск на Украине – без прямого участия в боях, но с акцентом на обучение, мониторинг границ и высвобождение украинских сил для других направлений.
В итоге Восточная Европа все отчетливее превращается не просто в буферную зону, а в пространство долгосрочного перераспределения сил, где Молдова и Румыния играют куда более значимую роль (не обязательно субъекта, скорее, объекта), чем еще несколько лет назад.
