Январь 2026 года стал периодом резкого ускорения глобальных процессов: от прямых военных интервенций и территориальных претензий до дипломатических манёвров и переформатирования экономических союзов. Мир всё более явно разделяется на блоки, а действия администрации Трампа создают новую реальность, в которой старые правила суверенитета и международного права быстро теряют силу.
1. Венесуэла: американская интервенция и новая «доктрина Донро»
3 января 2026 года США провели масштабную военную операцию, в ходе которой был захвачен и вывезен в Америку действующий президент Венесуэлы Николас Мадуро. Официальный повод — борьба с наркотрафиком, однако реальные цели очевидны: установление контроля над крупнейшими в мире запасами тяжёлой нефти и полное доминирование в Западном полушарии.
Администрация Трампа открыто заявила о введении временного американского «управления» страной, включая распределение нефтяных активов и формирование переходного правительства. Ключевой фигурой процесса называют госсекретаря Марко Рубио, которого уже называют «вице-королём Венесуэлы».
Международная реакция жёсткая: ведущие аналитические центры (CFR, Chatham House, ECFR, RUSI, Brookings) характеризуют операцию как грубое нарушение Устава ООН, суверенитета и международного права. Внутри США общество расколото: опросы показывают примерно равное число сторонников и противников (33–34%), при этом 72% американцев обеспокоены чрезмерным вмешательством, а 51% считают главной целью доступ к нефти.
Последствия уже ощутимы: риск длительного хаоса в Венесуэле, новая волна миграции в регионе, серьёзное ослабление позиций Китая и России в Латинской Америке.
2. Гренландия: территориальные претензии США и растерянность Европы
Президент Трамп неоднократно повторил тезис, что Гренландия «абсолютно необходима» США в стратегическом плане. Дания ответила жёстко: «Остров не продаётся». Европейские лидеры дипломатически поддержали Копенгаген, однако никаких реальных военных гарантий не последовало — вопрос передан в НАТО.
Эксперты (Atlantic Council, DIIS) отмечают: Европа оказалась стратегически слепа и зависима. Отсутствие собственной воли и военного потенциала делает континент уязвимым перед односторонними действиями даже союзника.
3. Украинский трек: Парижское соглашение и нарастающая напряжённость
6 января в Париже «коалиция желающих» (35 стран, преимущественно европейские) подписала декларацию о намерениях предоставить Украине долгосрочные гарантии безопасности, включая возможное размещение многонациональных сил на её территории. США участвовали онлайн, однако степень их обязательств остаётся неясной.
Одновременно Россия применила ракету «Орешник» по Львову, что было расценено как демонстрация возможностей и предупреждение против размещения иностранных войск. Аналитики (Стивен Брайен, Eurointelligence) считают Парижское соглашение односторонним и провокационным: оно не даёт России никаких гарантий и фактически делает продолжение войны более вероятным.
Вместе с этим на Украине Зеленский проводит кадровые перестановки. Главе ГУР Кириллу Буданову предложено возглавить Офис президента, а глава СБУ Василий Малюк готовится к отставке.
4. Запад ведет активную борьбу с российским теневым флотом
8 января США и Великобритания захватили в Атлантике танкер под российским флагом — шаг, который может окончательно подорвать дипломатический процесс.
5. Внутриевропейские и кадровые сдвиги
- Во Франции и Германии обозначились противоречия: Макрон всё чаще говорит о необходимости диалога с Россией, что венгерские СМИ трактуют как попытку Парижа перехватить лидерство в Центральной Европе за счёт ослабления Берлина.
- В Германии партия «Альтернатива для Германии» (AfD) открыто заявляет о намерении взять единоличную власть в восточных землях в 2026 году и начать «массовую реэмиграцию».
5. Укрепление не-западного блока
- Россия и Индия ускоряют создание транспортных коридоров (Владивосток–Ченнай, INSTC) с целью достичь товарооборота в $100 млрд к 2030 году.
- Турция превратилась в главный «южный хаб» для обхода западных санкций против России (нефть, товары двойного назначения).
- Мьянма расширяет нефтегазовое сотрудничество с Китаем, Индией, Таиландом и Россией.
6. Протесты в Иране
В начале января 2026 года в Иране вспыхнула новая масштабная волна антиправительственных протестов, однако, по оценке Atlantic Council, она пока не обладает решающими факторами для реального изменения власти. Главный маркер — отсутствие устойчивой массовости и продолжительности именно в Тегеране, где без миллионов людей на улицах давление на режим остаётся недостаточным. Второе слабое место — полное отсутствие единого лидера и приемлемой для большинства альтернативы: внутри страны нет консолидированной фигуры, а диаспора обсуждает имена вроде Мостафы Таджзаде и Резы Пехлеви, но оба варианта остаются спорными и не объединяют массы. Третье — высокая сплочённость правящей элиты: КСИР, духовенство и силовые структуры действуют единым фронтом без заметных случаев дезертирства. В итоге текущие протесты представляют серьёзный вызов, но без преодоления этих трёх критических барьеров наиболее вероятен сценарий их подавления традиционными методами режима — массовыми арестами, насилием и жёсткой интернет-цензурой.
Общий вывод
Январь 2026 года стал точкой невозврата: США под руководством Трампа перешли от санкций и прокси-войн к прямым военным интервенциям и территориальным претензиям. «Доктрина Донро» в действии меняет правила игры в Западном полушарии и создаёт прецеденты, которые уже вызывают тревогу в Европе, Китае, арабском мире и странах Глобального Юга.
Европа оказалась в стратегическом тупике: неспособна самостоятельно защитить свои интересы, но и не готова открыто противостоять Вашингтону. Россия, Китай и страны Глобального Юга ускоряют создание альтернативных экономических и транспортных систем. Украина оказалась в центре противоречивого процесса: ей обещают гарантии, но одновременно создают условия для продолжения войны.
Мир входит в эпоху, где сила и односторонние действия всё чаще заменяют международное право, а старые альянсы трещат по швам. Следующие месяцы покажут, удастся ли удержать ситуацию от полномасштабной глобальной конфронтации.
