Американский аналитический центр Washington Institute for Near East Policy (WINEP) анализирует, каким верховным лидером Ирана мог бы стать Моджтаба Хаменеи, сын убитого аятоллы Али Хаменеи.
Учитывая его семейные связи и сравнительно молодой возраст (56 лет), Моджтаба изначально будет находиться в выгодном положении, чтобы возглавить страну и править ею с помощью более чем 5000 сотрудников, работавших в личном аппарате и администрации его отца.
Моджтаба давно считается важной фигурой в администрации верховного лидера. Некоторые эксперты утверждают, что он нередко влиял на доступ к своему отцу и даже контролировал его.
При этом он, как правило, действовал из тени, даже когда пытался влиять на судьбоносные решения, например, поддержку избрания Махмуда Ахмадинежада президентом в 2005 году.
В отличие от него, другим возможным кандидатам пришлось бы сначала разобраться в механизмах функционирования власти верховного лидера.
С учетом биографии Моджтабы последствия его избрания также затронут военную элиту. В течение многих лет сын аятоллы завоевывал влияние в структурах безопасности, разведки, армии и религиозных институтах Ирана, включая сети Корпуса стражей Исламской революции (КСИР).
В утечке меморандума, опубликованной несколько лет назад, покойный командующий ВВС и ВКС КСИР Амир Али Хаджизаде хвалил Моджтабу за знания военного дела и поддержку организации, включая лоббирование выделения дополнительных средств на ее ракетные и беспилотные программы.
Будучи подростком, он служил в 27-й дивизии КСИР, главным образом на небоевых должностях, но этого оказалось достаточно для формирования тесных связей с другими членами батальона «Хабиб». Многие из них позже заняли высокие посты в КСИР, разведслужбах и правительстве.
Эти связи остаются важнейшей частью его опоры сегодня. Поэтому, если он станет верховным лидером, его власть, вероятно, будет в большей степени зависеть от сплоченности внутри КСИР и сетей влияния, чем от религиозной легитимности.
У Моджтабы скромные богословские заслуги, однако это препятствие не помешало его отцу стать верховным лидером после изменения Конституции в 1989 году, которое смягчило требования к кандидатам.
Еще один фактор, который необходимо учитывать при прогнозировании его будущих решений – травматический характер преемственности. Удар, в результате которого погиб его отец, также унес жизни его матери, жены, сестры и зятя.
Моджтаба может воспринимать внешние угрозы как экзистенциальные, усиленно акцентировать значение государственной силы и устойчивости и быть менее склонным к компромиссам с США, чем его отец.
В ближайшей перспективе им могут двигать сильные чувства мести, усиливающие иранский нарратив об экзистенциальном противостоянии с США и Израилем.
В то же время его правление может оказаться хрупким: династическая передача власти, осуществленная в условиях войны, способна легко спровоцировать внутриполитическую борьбу элиты и усилить общественное недовольство духовенством.
Стратегические риски прихода Моджтабы к власти очевидны: находясь под сильными личными впечатлениями, политическим давлением и значительным влиянием КСИР, он может прибегнуть к крайне жестким мерам для восстановления сил сдерживания на внешнем контуре и легитимности внутри страны.
В зависимости от состояния возможностей Ирана такие шаги могут включать расширение ударов баллистическими ракетами (в том числе по странам Персидского залива), усиление вовлечения прокси-сил в войне, предотвращение восстаний, ускорение ядерной программы и поиск нестандартных каналов приобретения ракетных и ядерных технологий в долгосрочной перспективе.
В качестве нового верховного главнокомандующего Моджтаба, вероятно, будет придерживаться стратегии «упрямой консолидации»: опора на КСИР, акцент на стратегическую глубину через принуждение и использование ракетных и асимметричных средств для демонстрации устойчивости Ирана.
