Операция по задержанию президента Венесуэлы Николаса Мадуро стала лакмусовой бумажкой современной трансформации международного порядка. Она продемонстрировала не столько кризис международного права, сколько новую модель его инструментального использования – выборочного, прагматичного и подчиненного политической целесообразности. В этом смысле «операция Мадуро» – наиболее концентрированное выражение многосторонности в интерпретации администрации президента США Дональда Трампа.
Юридическая инженерия как инструмент политики
Правовое обоснование операции, оформленное в меморандуме от 23 декабря 2025 года (так называемый меморандум Гайзера), выстроено на логике управляемого риска. Захват действующего главы государства был представлен не как акт агрессии или смены режима, а как «судебная эвакуация» лица, находящегося под уголовным преследованием в США с 2020 года. Тем самым военная операция была переведена в категорию правоохранительной миссии.
Подобная конструкция опирается на прецедент дела панамского президента Мануэля Норьеги, когда способ задержания иностранного лидера не стал препятствием для его последующего судебного преследования в федеральных судах США. В логике меморандума способ доставки обвиняемого не влияет на юрисдикцию суда, а значит, правовая оценка операции выносится за скобки международного контекста и переносится во внутреннюю правовую плоскость.
Такой подход иллюстрирует характерную для Трампа стратегию: интерпретировать международное пространство как продолжение внутреннего правового поля США, где нормы международного права действуют постольку, поскольку они совместимы с национальными интересами.
Несоразмерность и проблема фактов
Официальная трактовка операции как ограниченной правоохранительной миссии вступает в противоречие с данными венесуэльской стороны. По имеющейся информации, в ходе операции погибло не менее 83 человек, применялись массированные удары по инфраструктуре и объектам ПВО. Даже при признании цели задержания конкретного лица, масштаб кинетического воздействия ставит под сомнение принцип соразмерности – краеугольный камень международного гуманитарного права.
Отсутствие прозрачных данных о жертвах, особенно среди гражданского населения, усиливает подозрения, что «правоохранительная эвакуация» де-факто приобрела характер ограниченной военной кампании. Тем самым возникает разрыв между юридической квалификацией и фактическим содержанием действий.
Обход многосторонних механизмов
С точки зрения Устава ОООН у США отсутствовали очевидные основания для применения силы. Со стороны Венесуэлы не было вооруженного нападения, что делает невозможным ссылку на статью 51 о праве на самооборону. Получение мандата Совета Безопасности в соответствии со статьей 42 также выглядело нереалистичным.
Именно поэтому операция была выведена из-под классических категорий jus ad bellum и переосмыслена как правоохранительная акция. Это пример институционального обхода: вместо оспаривания норм – их функциональное переопределение.
Создание свершившегося факта
Ключевым элементом стратегии стало обеспечение формальной преемственности власти через поддержку вице-президента Венесуэлы Делси Родригес. Признание нового руководства и оперативная нормализация двусторонних отношений позволили минимизировать риск хаоса и обвинений в смене режима.
Дополнительным фактором стабилизации стала нефтяная сделка и механизм «возврата» нефтяных доходов. В совокупности это создало свершившийся факт – политико-экономическую реальность, которую международному сообществу сложнее оспорить постфактум, чем предотвратить на стадии подготовки.
Многосторонность как выборочная практика
На первый взгляд, подход администрации Трампа может показаться непоследовательным и хаотичным. Однако именно отсутствие жесткой стратегической линейности и является системным принципом. Многосторонность в этой модели не отвергается – она используется избирательно. Международные институты рассматриваются как инструменты, а не как источники нормативных ограничений.
Операция Мадуро демонстрирует три ключевых элемента такого подхода:
1. Юридическое конструирование реальности – переопределение военной акции как правоохранительной меры.
2. Селективное институциональное взаимодействие – обход структур, способных ограничить свободу действий.
3. Расчет на слабость механизмов принуждения – сознательное игнорирование норм при отсутствии эффективных санкций за их нарушение.
Стратегия преднамеренного беспорядка
Возможно, ошибка аналитиков заключается в поиске логической целостности в риторике и действиях администрации. Более продуктивным оказывается анализ структур преднамеренного беспорядка – выявление системных лазеек и асимметрий, которые позволяют добиваться желаемых результатов без формального разрыва с международным порядком.
«Мадуромания» в этом контексте – не просто эпизод, а метод. Это демонстрация того, как государство может одновременно апеллировать к праву, трансформировать его содержание и опираться на институциональные ограничения международной системы. В условиях ослабленной принудительной функции глобального управления такая стратегия становится не исключением, а возможной моделью поведения для других акторов.
Таким образом, операция по задержанию Мадуро выявляет не только кризис ООН, но и более глубокий сдвиг: переход от нормативной многосторонности к инструментальной. И именно этот сдвиг может стать главным долгосрочным последствием описываемых событий.
