Словенский аналитический центр International Institute for Middle East and Balkan Studies (IFIMES) отмечает, что Венгрия все больше превращается в связующее звено между двумя центрами силы, США и Россией.
Будапешт, сохраняя активный канал связи с Москвой и оставаясь при этом членом НАТО и ЕС, умело позиционирует себя как неформального, но прагматичного посредника в условиях, когда другие европейские акторы предпочитают жесткую риторику прямому диалогу.
Будапешт – тайный канал связи между Вашингтоном и Москвой, через него проходят некоторые рабочие дипломатические каналы между Востоком и Западом. На фоне очевидного тупика в многосторонних переговорах эта периферийная столица превращается в место сведения баланса непрямых российско-американских дискуссий об архитектуре будущего европейского порядка.
Венгрия ведет двойную, но рассчитанную игру: критическим высказываясь в адрес Брюсселя, она укрепляет свои позиции, но при этом не выходит за рамки европейских институтов. Будапешт использует внутренние противоречия ЕС, чтобы легитимировать себя в качестве «реалистичного голоса» в хоре зачастую идеалистических нарративов.
В последние месяцы как в Белом доме, так и в Кремле стал заметен более сдержанный тон. Отсюда и возобновившийся интерес к непрямым форматам переговоров с участием столиц-посредников. Будапешт, а также Анкара и даже Пекин играют тонкую роль в этой сети дипломатических сообщений и сигналов, где ничего официально не декларируется, но все тщательно просчитывается.
Тем временем Румыния, имеющая важнейшие стратегические интересы в стабильности Черноморского региона, остается скорее осторожным наблюдателем, чем активным участником. Несмотря на членство как в НАТО, так и в ЕС, Бухаресту не удалось предложить инициативу или сыграть роль в европейском диалоге по Украине.
В то время как Венгрия, Турция и даже Польша активно продвигают собственные интересы, выпадение Бухареста из этой дипломатической игре рискует стать постоянным. Отсутствие последовательной внешнеполитической стратегии, усугубляемое внутренней раздробленностью, ограничивает восприятие Румынии как инициативного партнера с региональным видением.
Будапешт понял, что в мире, где великие державы ведут переговоры, минуя региональных акторов, тот, кто сумеет стать посредником или катализатором, обретает влияние, даже не обладая значительной военной или экономической мощью. Бухарест, напротив, не выходит из зоны стратегического конформизма и не предлагает собственных решений или диалоговых площадок.
