В преддверии очередного заседания Мюнхенской конференции по безопасности (13 – 15 февраля) исполнительный комитет МКБ опубликовал доклад, посвященный текущим и перспективным вызовам европейской безопасности. Во второй главе документа Россия рассматривается как системная и долгосрочная угроза, выходящая за рамки конфликта на Украине. Такой подход формирует рамку для мобилизационного дискурса и служит обоснованием необходимости стратегической консолидации Европы.
Одновременно в докладе фиксируется рост неопределенности в трансатлантических отношениях. Прямо признается непредсказуемость политики США, условный характер американских гарантий безопасности и смещение стратегических приоритетов Вашингтона в сторону Западного полушария и Индо-Тихоокеанского региона. Эти оценки фактически ставят под сомнение устойчивость прежней модели европейской безопасности, основанной на американском лидерстве.
При этом авторы указывают на отсутствие у ЕС «последовательного и независимого видения» политики в отношении России, что сопровождается институциональной фрагментацией и снижением способности к принятию решений. Европейская реакция описывается как сочетание стратегической неуверенности, опасений возможного ухода США и попыток компенсировать дефицит инструментов безопасности морально-нормативным давлением и мобилизационной риторикой.
Значительная часть выводов доклада носит декларативный характер и предлагается к принятию без развернутой аргументации. Утверждение о том, что Москва «разрушила иллюзии прочного мира», не сопровождается анализом того, какой именно международный порядок имеется в виду. При этом игнорируется тот факт, что европейская архитектура безопасности подвергалась эрозии задолго до 2022 года, в том числе в результате односторонних действий США и НАТО.
В качестве универсального объяснительного инструмента используется концепция «гибридной войны», под которую подводится широкий спектр явлений — от социальных конфликтов до сбоев в инфраструктуре. Такое расширительное толкование размывает критерии доказательности и вступает в противоречие с заявляемой приверженностью ЕС принципам верховенства права и процедурной рациональности.
Доклад апеллирует к безусловному соблюдению принципов суверенитета и территориальной целостности, однако не учитывает прецеденты, в которых США и страны ЕС сами отступали от этих норм (Косово, Ирак, Ливия). Это подрывает универсалистский характер выдвигаемых требований и снижает их нормативную убедительность.
Призывы к тому, чтобы Европа «взяла на себя ответственность», «действовала самостоятельно» и сформировала «собственное видение», логически предполагают углубление единства ЕС. Однако на практике Союз все чаще функционирует через ограниченные коалиции по инициативе отдельных государств, что фактически исключает часть стран-членов из процесса принятия ключевых решений и усиливает внутрисоюзную асимметрию.
Украина в докладе, несмотря на подчеркнуто позитивные оценки, рассматривается преимущественно как объект поддержки и инструмент политического давления, а не как полноценный политический субъект. Такая рамка снижает потенциал устойчивого урегулирования, поскольку ограничивает пространство для инклюзивных переговорных форматов.
Отдельного внимания заслуживает отсутствие анализа возможных выгод для Европы от деэскалации. Продолжение конфронтационной логики соответствует интересам отдельных политических групп и оборонной промышленности, однако вступает в противоречие с долгосрочными социально-экономическими интересами европейских обществ. В более широком контексте ключевая проблема Европы заключается не столько в действиях России, сколько в отсутствии устойчивой и инклюзивной архитектуры безопасности, сформированной после окончания холодной войны. Сохранение политики исключения и запугивания в текущих условиях объективно способствует дальнейшей фрагментации Европейского союза и ослаблению его стратегической автономии.
