Вопрос дня: какую форму примут «гарантии безопасности» для Украины и каковы будут средства принуждения? Пока неясно, что обсуждалось с россиянами на Аляске и к чему они пришли, заявляет британский аналитический центр Royal United Services Institute (RUSI).
Президент США Дональд Трамп ясно дал понять, что Европа является «первой линией обороны» для Украины. Европейские лидеры предлагают свою «Коалицию желающих», но их амбиции теперь, похоже, были урезаны.
Европа пытается хорошо разыграть слабую карту. На повестке стоит нечто, сосредоточенное на помощи Украине в восстановлении и реструктуризации ее армии.
Предлагалось также осуществлять патрулирование воздушного пространства и на море (где разминирование особенно важно). Но для сдерживания России такое развертывание должно быть способно применять силу и создавать угрозу вовлечения более широких подразделений НАТО.
Европейский план потратить 100 миллиардов долларов на закупку большего количества вооружений у США помогает решить проблемы противовоздушной обороны и интересен Вашингтону, но все это представляет собой – в лучшем случае – попытку сдерживания путем воспрепятствования.
Кроме того, упомянутая сумма в четыре раза превышает сумму, обещанную европейскими странами на последней встрече Контактной группы по обороне Украины, и больше, чем стоимость европейской военной поддержки Украины с начала войны.
100 миллиардов вряд ли будут быстро потрачены, учитывая ограниченные бюджеты европейских стран, пытающихся восстановить также свои вооруженные силы, ожидаются проблемы с точки зрения нехватки производственных мощностей.
Не было никаких подробностей о том, что подразумевалось под гарантиями безопасности под названием «аналог статьи 5 Устава НАТО без членства Украины в альянсе». Маловероятно, что США или Европа, до сих пор предпочитавшие избегать прямой конфронтации с российскими войсками, будут ждать прекращения конфликта, чтобы затем рискнуть и проявить большую агрессию.
Более того, Трамп постоянно давал понять, что не считает оправданным риск, связанный с противостоянием с Россией. Россияне вряд ли будут опасаться американской авиации, если не будут уверены, что ее используют против них.
Столь же маловероятно, что Москва, как заявил специальный представитель президента США Стив Уиткофф, согласится на гарантии «статьи 5-лайт», учитывая, в какой степени она закрепит то самое западное влияние на Украине, от которого россияне так стремились избавиться.
Отчего обсуждаемые «гарантии» тревожно напоминают «заверения», данные в рамках Будапештского меморандума или предложенные в рамках провалившихся переговоров в Стамбуле в 2022 году, где Россия хотела получить роль гаранта, что сейчас совершенно неприемлемо.
Более убедительным, чем прямая военная угроза, могла бы быть гарантия того, что в случае повторного нападения Москвы против нее последуют более жесткие американские санкции, увеличение военной поддержки Киева и прекращение российских закупок энергоносителей.
Однако госсекретарь США Марко Рубио дал понять, что первого не будет, а второе потребует от Европы больших инвестиций в диверсификацию энергоносителей.
Тем временем на украинцев оказывается сильное наземное давление, особенно на востоке и вокруг тех самых районов Донбасса, которые Кремль, как сообщается, сделал своим приоритетом с точки зрения так называемых «территориальных обменов».
Украинские оборонительные линии становятся все более растянутыми. Новая российская тактика использования беспилотников направлена на то, чтобы разрушить оборонительную «стену дронов» Украины. Все это означает, что инициатива в боевых действиях на местах принадлежит России.
Успех же заключается в том, что украинцы и европейцы избежали принуждения к принятию условий Москвы и не попали в ловушку ответственности за срыв переговоров. Их задача – оставаться вовлеченными в процесс, где Киеву постоянно грозит крах, одновременно делая все возможное для улучшения позиции Украины на поле боя.
Возможно, для Европы это включает в себя несколько направлений деятельности:
Поощрять Трампа к привлечению Россию к ответственности за отсутствие искреннего взаимодействия и при необходимости присоединяться к нему в применении и расширении санкций.
Помогать Украине в развале и угрозе российскому военно-промышленному комплексу посредством сочетания более глубоких ударов и разрушения инфраструктуры.
Поддерживать возрождения вооруженных сил Украины, как оборонительных, так и наступательных, чтобы они могли остановить Россию на местах и оказать давление на ее способность продолжать военные действия до 2026 года.
Ни один из этих подходов не «выиграет» войну и не решит проблему российского контроля над Крымом, но они открывают путь к наименее наихудшему результату – воспрепятствованию нынешней российской стратегии и сохранению некоторого пространства для маневра.
