С 2 по 8 марта 2026 года мир наблюдал за событиями, которые стратеги называют «тектоническим сдвигом». Совместная операция США и Израиля против Ирана, гибель верховного лидера аятоллы Али Хаменеи и стремительное сползание региона к полномасштабной войне затмили даже четвертую годовщину украинского конфликта. Европа оказалась зажата между стремлением поддержать Вашингтон и растущей ценой этой поддержки — от взлетевших цен на энергоносители до угрозы новой волны нестабильности.
Пересекая Рубикон: Вашингтон и Тель-Авив меняют правила игры
Когда 28 февраля израильские и американские силы нанесли первые удары по иранской территории, немногие осознавали масштаб происходящего. К концу недели стало ясно: регион пересек точку невозврата.
Индийский аналитический центр Observer Research Foundation (ORF) констатирует: операции «Рычащий лев» (Израиль) и «Эпическая ярость» (США) были разработаны не как ограниченная акция возмездия, а как инструмент системного ослабления иранской ядерной и ракетной инфраструктуры. Целенаправленное убийство аятоллы Али Хаменеи перевело конфликт в качественно иную плоскость.
В самом Вашингтоне, однако, единства нет. Эксперты Cato Institute не сдерживают эмоций. Джон Хоффман называет решение Трампа «стратегически ошибочной игрой за власть без четкого конечного результата». Брэндан Бак указывает на вопиющее противоречие с предвыборными обещаниями президента вытащить Америку из «бесконечных войн». Кэтрин Томпсон напоминает о Конституции: право объявлять войну принадлежит Конгрессу, а не исполнительной власти.
Но эти голоса тонут в грохоте канонады. Вопрос теперь не в том, законно ли это, а в том, как далеко зайдет эскалация.
Европейский концерт диссонансов
Обзор реакции 27 стран ЕС на иранские события напоминает скорее какофонию, чем согласованную дипломатию. Балтийский фланг (Эстония, Латвия, Литва) безоговорочно приветствует гибель Хаменеи. Варшава подтверждает: Польша знала об ударах заранее.
Франция, Германия и Великобритания демонстрируют классическую западноевропейскую двойственность. Они осуждают ответные удары Ирана, но избегают прямой критики Вашингтона. Канцлер ФРГ Фридрих Мерц позволяет себе лишь осторожное предупреждение о риске повторения «иракской катастрофы», тут же оговариваясь: Берлин не собирается читать лекции Трампу.
И только премьер Испании Педро Санчес нарушает единый фронт, открыто осуждая американо-израильское нападение. Один голос против 26 — красноречивый показатель того, как страх перед Вашингтоном парализует европейскую дипломатию.
Иран после Хаменеи: Четыре сценария и тень сына
Гибель человека, управлявшего Ираном почти четыре десятилетия, оставляет зияющую пустоту. RAND Corporation предлагает четыре возможных сценария развития событий.
- Первый — «укрепление позиций»: Совет экспертов утверждает нового священнослужителя, система сохраняется, но с еще большим насилием.
- Второй — вакуум власти и институциональный хаос, который может обернуться катастрофой для всего региона.
- Третий — усиление роли Корпуса стражей Исламской революции (КСИР) с формированием квазивоенной хунты.
- Четвертый — народное восстание, которое, впрочем, маловероятно без поддержки военных.
Но наибольшее внимание привлекает фигура Моджтабы Хаменеи. 56-летний сын погибшего лидера, как анализирует Washington Institute for Near East Policy (WINEP), находится в уникальном положении. За спиной потенциального преемника стоит не просто формальный аппарат, а глубоко укоренившаяся силовая инфраструктура. Речь идет о связях с КСИР, сформированных еще в юности, когда Моджтаба служил в элитной 27-й дивизии. Эти связи, помноженные на контроль над административным аппаратом из 5000 сотрудников, работавших на его отца, и многолетний опыт лоббирования ракетных и беспилотных программ, создают основу для абсолютно иного типа власти — не столько духовной, сколько милитаризованной и технократической.
Богословская подготовка Хаменеи-младшего остается предметом сомнений. Однако, как показывает пример 1989 года, когда для прихода к власти его отца были изменены конституционные требования, религиозная ученость давно перестала быть обязательным условием для обладания высшим постом. Гораздо важнее политическая воля и контроль над рычагами принуждения.
Ключевым фактором, определяющим будущие решения Моджтабы, станет глубокая личная травма. Авиаудар, уничтоживший аятоллу, также унес жизни его матери, жены, сестры и зятя. Трудно представить, что человек, переживший такое, будет склонен к дипломатическим компромиссам или уступкам перед лицом внешнего давления. Скорее, его правление может быть продиктовано жаждой возмездия и восприятием конфликта с США и Израилем как экзистенциального.
Энергетический шторм: Европа платит за чужие войны
Пока политики обсуждают моральные аспекты ударов, экономика уже голосует цифрами. Цены на газ в Европе взлетели на 75%, достигнув многолетних максимумов. И это — только начало.
Директор Центра энергетики и климата IFRI Марк-Антуан Эйль-Маззега объясняет механику кризиса. С нефтью ситуация пока терпимая — стратегические резервы позволят продержаться 2-3 недели. Но газ — совсем другая история. Логистика СПГ ограничена, а перебои с поставками из Катара (20% мирового рынка) будут ощущаться весь год. Европа и Азия вступят в прямую конкуренцию за одни и те же партии, и американские компании, естественно, пойдут туда, где больше платят.
На этом фоне заявление Владимира Путина о возможном досрочном прекращении поставок российского газа в Европу звучит как приговор. Российский президент лишь констатирует очевидное: если ЕС сам готовит юридический запрет на импорт, почему Москва должна ждать милости?
Германия, локомотив европейской экономики, первой почувствовала удар. Цены на бензин и дизель взлетели, промышленность — особенно химическая, сталелитейная, автомобильная — заговорила о росте издержек. Канцлер Мерц обещал сделать возрождение экономики абсолютным приоритетом, но незначительный рост начала года может быть сведен на нет иранским кризисом.
Украина между двух огней
Киев оказался в положении, которое эксперты называют «стратегическим сжатием». С одной стороны, спрос на системы Patriot резко вырос — страны Залива лихорадочно пополняют арсеналы. По словам Зеленского, за три дня боев было использовано более 800 таких ракет — больше, чем Украина получила за четыре года войны.
С другой стороны, Лондон предлагает отправить украинских специалистов по БПЛА на Ближний Восток. Британский премьер Кир Стармер, судя по всему, видит в этом возможность расширить влияние без прямого вовлечения своих сил. Но для Зеленского это мучительный выбор между благодарностью союзникам и необходимостью концентрировать ресурсы на собственном фронте.
CEPA предупреждает: конкуренция за ограниченные производственные мощности Patriot (сроки поставки сейчас оцениваются в 1,5-2,5 года) станет серьезнейшей проблемой для Украины. Иранский конфликт не заменяет украинский — он наслаивается на него, создавая эффект стратегической перегрузки.
Финансовое истощение ЕС
На этом фоне призыв Брюсселя к странам-партнерам помочь профинансировать киевский режим выглядит почти отчаянным. Украине потребуется 135 миллиардов евро в 2026-2027 годах, и даже одобрение замороженного Венгрией кредита в 90 миллиардов не закроет дыру полностью.
Но кто даст эти деньги? США демонстрируют усталость. Страны Глобального юга не видят выгоды. Внутри самого ЕС нарастают противоречия — экономики стран-членов трещат под грузом обязательств, а венгерское вето становится лишь самым ярким проявлением глубокого раскола.
Венгерский гамбит: Орбан играет ва-банк
Инцидент с задержанием в Венгрии фургонов украинского «Ощадбанка» (40 млн долларов, 35 млн евро и 9 кг золота) быстро перерос из таможенного казуса в политический скандал.
Будапешт конфисковал груз по подозрению в отмывании денег. Киев заговорил о «захвате заложников» и «государственном терроризме». Сотрудников отпустили, но деньги и золото остались в Венгрии.
Аналитики видят в этом «показательную порку» киевского режима. Венгрия — союзник MAGA в Европе, и молчаливое одобрение Вашингтона здесь почти очевидно. Польский OSW добавляет важный контекст: напряженность в венгерско-украинских отношениях работает на внутреннюю кампанию Орбана перед выборами 12 апреля.
Главный антигерой предвыборной кампании «Фидес» — Зеленский, чье изображение украшает тысячи венгерских билбордов. Личные атаки украинского лидера на венгерского премьера, как ни парадоксально, только укрепляют позиции последнего.
Европа в поисках обороны
Пока Ближний Восток горит, а Украина задыхается в тисках ресурсного голода, европейские стратеги пытаются заглянуть в будущее. И картина вырисовывается тревожная.
Немецкий DGAP приходит к выводу, что Европа способна к 2030 году обеспечить самостоятельное сдерживание России даже в случае стратегического разрыва с США. Для Германии это означает устойчивый рост оборонных расходов, возвращение к воинской повинности и более тесную интеграцию Украины в европейскую систему безопасности.
Франция тем временем делает собственный ход. Президент Макрон объявил о намерении распространить «передовое сдерживание» с участием французского ядерного арсенала на союзников, включая Польшу. Польский PISM воспринимает это с осторожным оптимизмом: даже ограниченный французский ответный удар создает для Москвы дополнительные риски.
Но есть и скептики. Кандидаты от французского «Национального объединения» уже дали понять: цена такого сотрудничества — закупки союзниками французского вооружения. В политике ничего не бывает бесплатно.
Курдский фактор и китайский реализм
Азербайджанский портал Haqqin.az (работающий под плотным контролем спецслужб) сообщает о создании «Коалиции политических сил иранского Курдистана», объявившей целью свержение правительства. Иранские курдские группировки базируются в Иракском Курдистане, который формально сохраняет нейтралитет. Тегеран предупреждает: любые попытки сепаратистов будут жестко подавлены.
Эксперт британского аналитического центра International Institute for Strategic Studies (IISS) Эмиль Хокайем называет использование курдской карты «опасной игрой», открывающей ящик Пандоры для всего региона. Турция, только что одержавшая победу в Сирии, вряд ли обрадуется появлению нового очага нестабильности у своих границ.
На этом фоне позиция Китая выглядит образцом прагматизма. Иран — «всеобъемлющий стратегический партнер», но не союзник, подчеркивает эксперт IISS Мейя Ноувенс. Пекин не будет рисковать втягиванием в конфликт, не связанный напрямую с его национальными интересами. Китай был для Ирана важнее, чем наоборот.
Многополярность: Каждый понимает по-своему
Немецкий SWP представил масштабное исследование того, как семь ключевых стран понимают будущий мировой порядок. Выводы заставляют задуматься.
Большинство положительно относится к многополярности, надеясь на большую внешнеполитическую гибкость. Но единого понимания термина нет — разные страны вкладывают в него разные, порой противоречивые смыслы.
ООН и международное право остаются центральной точкой отсчета во всех странах, кроме США. Китай запустил собственные инициативы по изменению глобальных структур, но настаивает, что не является гегемоном.
Германии и Европе не следует отвергать концепцию многополярности, предупреждают авторы. Но нужно сосредоточиться на решении реальных проблем, а не на концептуальных дебатах, которые Москва и Пекин давно используют для риторических атак на Запад.
Итог недели: Мир вступает в эпоху множественных кризисов
События первой недели марта 2026 года рисуют пугающую картину. Иранская война не заменяет украинский конфликт — она наслаивается на него, создавая эффект стратегической перегрузки, особенно для Европы.
США при Трампе демонстрируют готовность действовать в одиночку, не слишком оглядываясь на мнение союзников. Европа зажата между необходимостью поддерживать Вашингтон и защитой собственных интересов, и эта позиция становится все более неудобной.
Энергетический рынок лихорадит, цены растут, промышленность говорит об издержках. Внутри ЕС нарастают противоречия — венгерское вето, конфликт вокруг «Ощадбанка», предвыборная кампания Орбана становятся симптомами глубокого раскола.
На этом фоне дискуссии о ядерном сдерживании, о возможности самостоятельной обороны без США и о необходимости возвращения к воинской повинности перестают быть абстрактными. Европа вынуждена готовиться к сценарию, в котором рассчитывать придется только на себя.
Вопрос не в том, вернется ли стабильность. Вопрос в том, удастся ли Европе выйти из этой турбулентности без необратимых потерь. И ответ на него, судя по всему, будет зависеть не только от решений в Брюсселе, Берлине или Париже, но и от того, как развернутся события в Тегеране, Тель-Авиве и Вашингтоне. Ближний Восток снова стал эпицентром глобальной бури, и ее последствия почувствуют все.
