Неделя с 9 по 14 марта 2026 года войдёт в историю как момент, когда несколько параллельных кризисов начали сливаться в единый геополитический узел. Избрание Моджтабы Хаменеи верховным лидером Ирана на фоне продолжающейся войны США и Израиля против Тегерана стало не просто внутренним делом Исламской Республики, а сигналом о намерении режима выстоять в затяжном конфликте. Одновременно телефонный разговор Путина и Трампа (9 марта) обозначил возможность увязки иранского и украинского треков в одну большую дипломатическую сделку. Европа же оказалась в положении вынужденного зрителя, лихорадочно ищущего ответы на вопросы энергетической безопасности, дефицита боеприпасов и стратегической автономии.
Иран: династический переход под бомбами
9 марта Ассамблея экспертов единогласно избрала 56-летнего Моджтабу Хаменеи новым верховным лидером — впервые в истории Исламской Республики власть перешла от отца к сыну. Решение принято спустя всего десять дней после гибели Али Хаменеи в израильско-американских ударах 28 февраля. Несмотря на ранения (по данным американских и израильских источников — тяжёлые травмы ног), Моджтаба быстро консолидировал лояльность КСИР и ключевых элит.
RAND и ряд ближневосточных аналитиков трактуют выбор как вынужденный: внешнее давление (Трамп прямо назвал кандидатуру «неприемлемой» и пригрозил, что США с Израилем «решат, кто будет править Ираном») сделало Моджтабу символом сопротивления иностранному вмешательству. Его первое письменное обращение (зачитано по госсигналу 12 марта, сам лидер публично не появлялся) оказалось жёстким: требование компенсаций, угрозы ударов по базам США в регионе и намёк на использование Ормузского пролива как инструмента давления. Однако постпред Ирана в ООН почти сразу смягчил тон, заверив в приверженности свободе судоходства — классический приём «хороший и плохой полицейский» внутри одного режима.
Война тем временем вышла за пределы Ирана: «Хезболла» активизировала действия на севере Израиля, проиранские силы в Ираке и Сирии наносят удары, появились сообщения о попытках вовлечь курдские группировки. Chatham House предупреждает курдов: американско-израильская поддержка носит транзакционный характер и вряд ли перерастёт в политические гарантии.
Большая сделка на горизонте: Путин–Трамп
Телефонный разговор между президентами России и США 9 марта (по инициативе Вашингтона) длился около часа. Кремль акцентировал обсуждение политико-дипломатического урегулирования по Ирану, ситуации на Украине и влияния Венесуэлы на нефтяной рынок. Трамп позже заявил, что Путин «хочет быть полезным» на Ближнем Востоке, но добавил: «было бы ещё полезнее, если бы он завершил войну с Украиной».
Арабские и турецкие комментаторы видят здесь явный обмен: Москва может помочь деэскалацией по Ирану, а взамен получает послабления по Украине и энергетическим санкциям. Для Киева это тревожный сигнал — приоритет Трампа явно смещается к Ближнему Востоку.
Энергетика: Ормузский шок
Ормузский пролив фактически парализован с первых дней марта: страховщики отказывают в покрытии, трафик упал на 80–90 %, несколько танкеров повреждены. Иран угрожает полным закрытием, хотя собственный экспорт тоже страдает. Трамп пошёл на беспрецедентный шаг — временная (30-дневная) приостановка части санкций на российскую нефть, чтобы компенсировать выпадающие объёмы из Залива. Москва получила мощный экономический и политический бонус: высокие цены + рост доли рынка. Европа в ярости — от Мерца до демократов в Сенате звучат обвинения в «ослаблении давления на Россию ради личной войны Трампа».
Европа: поиск автономии на фоне дефицита
Франция продвигает концепцию «передового ядерного сдерживания» — союзники смогут участвовать в учениях стратегических сил, а в кризис Париж готов временно размещать ядерные носители на их территории. Финляндия предпринимает меры по ускоренному снятию запрета на транзит и размещение ядерного оружия. Германия же выглядит маргиналом: информирована о первых ударах по Ирану была Израилем, а не США, а риторика Мерца («Иран в нескольких неделях от ядерного оружия») вышла за рамки даже «евротройки».
Дефицит ракет PAC-3 для Patriot стал критическим: Европа с трудом наскребла около 35 штук для Украины, тогда как расход на Ближнем Востоке исчисляется сотнями. Киев в панике — месячная потребность в 60+ ракетах не покрывается.
Технологии войны: ирония Shahed → LUCAS
CFR и эксперты подчёркивают символизм: американский LUCAS (копия иранского Shahed-136) дебютировал именно в Иране. Эра дешёвых массовых дронов (стоимостью около $35 тыс. против $120 тыс. за Switchblade) перевернула логику доминирования. ИИ тоже под прицелом — демократы Конгресса требуют объяснений по удару по школе в Иране (ошибка прицеливания, ранее здание использовалось военными).
Коротко по регионам:
● Закавказье — Азербайджан под максимальным риском (15 млн азербайджанцев в Иране), Армения сохраняет нейтралитет и зависимость от иранского коридора.
● Турция — усиливает присутствие на Кипре, опасается курдского возрождения и беженцев.
● Индия — под сильнейшим давлением (40 % переводов из Залива, 10 млн граждан в регионе), война приблизилась к её берегам.
● Китай — наименьшие потери в сравнении со странами Азии: доля иранской нефти в импорте всего 12–15 %.
Итоговые тезисы недели
1. Иран демонстрирует устойчивость режима вопреки потере лидера и массированным ударам.
2. Трамп зондирует почву для большой сделки с Путиным, где Иран и Украина могут стать двумя чашами весов.
3. Энергетический кризис 2026 года уже реален — Европа платит за него стратегической уязвимостью.
4. Старые гарантии безопасности рушатся; новые (французское «передовое сдерживание») формируются наспех.
5. Дроны и ИИ меняют войну быстрее, чем кто-либо ожидал.
