Аналитические центры мира на минувшей неделе активно обсуждали последствия американо-израильской войны с Ираном, энергетический кризис, состояние НАТО, европейскую уязвимость и долгосрочные сдвиги в глобальной политике и технологиях.
Иранский кризис как оружие против Европы
Аналитики фиксируют тревожную закономерность: администрация США использует кризис в Ормузском проливе как инструмент экономического давления на Европу. В отличие от предыдущего цикла торговых войн, где Трамп делал ставку на пошлины, теперь в его распоряжении оказался мощнейший рычаг — энергетический шок, который бьет по европейской экономике гораздо сильнее, чем по американской.
С точки зрения реальной политики, поддержание высокого уровня напряженности становится рациональным инструментом ослабления экономических конкурентов. Ущерб для Европы реален, в то время как США находятся в относительной безопасности, сохраняя образ «защитника». Эта ситуация представляет для Вашингтона «идеальный шторм». Париж и Берлин это понимают и уже инициируют переговоры о возобновлении импорта иранской нефти в обход США.
На этом фоне растет популистская реакция. Ключевым полигоном может стать Франция, где в следующем году возможен приход к власти «Национального объединения», способный спровоцировать серьезные потрясения не только в Европе, но и за ее пределами.
Энергетический коллапс: Европа ищет выход из кризиса
Война с Ираном нанесла сокрушительный удар по европейским планам энергетического перехода. Как отмечает ECFR, ЕС рассчитывал, что новые поставки СПГ в конце 2026 — начале 2027 года позволят окончательно отказаться от российских углеводородов. Однако повреждение катарского комплекса Рас-Лаффан ставит эту стратегию под угрозу. Восстановление инфраструктуры может занять годы.
Спотовые цены на СПГ уже достигли максимумов со времен кризиса 2022-2023 годов. Экономические последствия будут неравномерными: наиболее уязвимыми выглядят Италия и Германия. ЕС предстоит в течение многих лет справляться с последствиями перебоев, а зависимость от американского СПГ может быть использована Вашингтоном как инструмент давления для достижения политических уступок.
На этом фоне уже звучат призывы к пересмотру санкционной политики в отношении российских углеводородов.
Германия: экономика падает, рейтинг Мерца ползет вниз
Немецкий канцлер Фридрих Мерц, чья популярность стремительно падает, винит в экономической стагнации внешние факторы, в частности войну с Ираном, обвинив Вашингтон в неспособности справиться с Тегераном и последовавшем за этим росте цен. Однако, как отмечают аналитики, это бегство от реальности.
Мерц попал в классическую ловушку слабого лидера: его критика Трампа носит конъюнктурный характер. Итог закономерен: рейтинг Мерца — последнее место среди всех влиятельных политиков, а реальные структурные реформы отложены. Пока канцлер обвиняет США и Иран, его избиратели уходят к «Альтернативе для Германии». Это не кризис внешних факторов — это кризис его собственного бессилия.
Параллельно Германия столкнулась с конкретной проблемой: 1 мая остановлен транзит сырой нефти из Казахстана по трубопроводу «Дружба», что создало угрозу нехватки топлива для Берлина и Бранденбурга. 9 из 10 автомобилей в столичном регионе заправляются топливом с завода в Шведте, который был спроектирован именно под российскую нефть — найти замену казахстанским двум миллионам тонн в условиях кризиса на Ближнем Востоке крайне сложно.
Трансатлантический разлом: монархия против MAGA
Визит короля Карла III в Вашингтон, призванный сгладить разногласия, обернулся дипломатическим демаршем. Речь монарха перед Конгрессом оказалась гораздо резче, чем многие предсказывали. Карл III предупредил о призывах к «еще большей замкнутости» и молился о защите общих ценностей.
CSIS отмечает, что раскол из-за Украины и Ближнего Востока обнажил пределы американо-британского сотрудничества. Монархия может помочь управлять переходным периодом, но не может обратить его вспять. Роль короля заключается в том, чтобы напоминать об общем прошлом, даже когда стратегическое будущее расходится.
Тем временем Великобритания объявила о создании новой многонациональной силы для «усиления сдерживания России». Инициатива преобразования Объединенных экспедиционных сил (JEF) в партнерство северных флотов, о чем заявил первый морской лорд Гвин Дженкинс, фокусируется на защите Северной Европы и Арктики, а не на поддержке США в Персидском заливе.
Восточный фланг: неравномерная боеготовность и новые амбиции
Словацкий аналитический центр GLOBSEC назвал боеготовность восточного фланга НАТО «неравномерной». Финляндия является «европейским золотым стандартом стратегического планирования», способным немедленно реагировать на кризисы. Венгрия и Словакия, напротив, в значительной степени зависят от издания указов, которые оспариваются на политическом уровне.
Румыния значительно расширяет военно-морской флот. Немецкая Rheinmetall модернизирует верфь в Мангалии для производства кораблей. Программа вооружений стоимостью около 1 млрд евро включает четыре корабля, а до 60% работ планируется выполнять на месте.
PISM проанализировал новую стратегию обороны Германии. К 2039 году бундесвер должен стать крупнейшей армией в Европе. Однако запланированные темпы могут оказаться недостаточными: стратегия не решает структурных проблем — военной бюрократии и трудностей с набором добровольцев. Для Польши модернизация соседа важна, но Варшаве стоит наладить сотрудничество с Берлином в критических областях.
Chatham House, в свою очередь, предупреждает: Берлин не сформулировал целостной военной стратегии. Бундесвер демонстрирует разрыв между ресурсным потенциалом и боеготовностью
США: падение рейтинга и истощение боеприпасов
Brookings Institution фиксирует резкое падение рейтинга Трампа. К концу апреля одобрение его действий в отношении инфляции составило всего 30%, экономики в целом — 37%, войны с Ираном — 41%. Только 21% респондентов считают, что президент уделяет внимание правильным приоритетам. Впервые с 2010 года демократам больше доверяют в вопросах управления экономикой.
CSIS анализирует состояние запасов боеприпасов. Расходы снизились с первых дней войны, поскольку Иран сократил количество атак. Однако довоенные запасы уже были недостаточны, и нынешний уровень ограничит возможности США в случае будущего конфликта, особенно с Китаем. Восстановление истощенных запасов займет много лет.
Короткой строкой
- НАТО может отказаться от ежегодных встреч, чтобы избежать трений с Трампом на саммитах. Рассматривается отмена встречи в 2028 году.
- Армения принимает саммит Европейского политического сообщества 4 мая. Выбор места обладает стратегическим значением, но может осложнить многовекторную политику Еревана.
- Великобритания несерьезно относится к военно-морской обороне, беспокоятся в Австралийском военно-морском институте. Из шести эсминцев типа Daring один не эксплуатируется с 2017 года, из 13 фрегатов в строю лишь восемь. Это критично для AUKUS.
- ОАЭ вышли из ОПЕК. Решение принято на фоне обострившихся отношений с Саудовской Аравией. Если ОАЭ смогут продемонстрировать, что выход не наносит вреда, другие страны могут последовать их примеру.
- Quincy Institute предупреждает: США пострадают от нефтяного кризиса больше, чем Китай, Россия или ЕС, поскольку экономика США потребляет вдвое больше нефти, чем европейская. Единственное решение — сделка с Ираном, и время не на стороне Трампа.
Ключевые выводы недели
Иранский кризис стал не столько военным противостоянием, сколько инструментом геоэкономического давления. Вашингтон сознательно использует энергетический шок для ослабления Европы, нанося удар по ее промышленности и провоцируя политическую нестабильность.
Трансатлантический разлом достиг критической точки: британский монарх в беспрецедентной по резкости речи бросил вызов политике MAGA, а Лондон разворачивает собственные оборонные инициативы в обход США. Германия, переживающая экономический кризис, теряет доверие избирателей, а ее лидер предпочитает поиск внешних врагов решению структурных проблем.
Военная стратегия США оказалась в тупике: истощение боеприпасов, падение рейтингов и осознание того, что передовые базы стали не источником силы, а уязвимостью. Эксперты предупреждают, что ставка на быструю победу в Иране может стоить готовности к конфликту с Китаем.
