Алексей Белошицкий, эксперт группы стратегического анализа «Повестка дня»
В последние несколько лет мы видим значимые скачки официального курса рубля – от резкого укрепления до резкого ослабления. Обычно в экономике надо ориентироваться на принцип qui prodest («кому выгодно»), поэтому при ослаблении курса все сразу говорят про лоббизм экспортеров (особенно нефтегазовую сферу), а в обратном случае – про лоббизм импортеров: рубль укрепился, прибыль товарищей-импортеров временно увеличилась. Однако не все так просто и однозначно
Любые долгосрочные экономические решения принимаются на основе финансовых расчетов, где мы учитываем большое количество параметров: состояние целевых рынков, инфляцию, безработицу, курсы валют, стоимость электроэнергии – и много чего еще (отдельно об этом можно много и долго писать, особенно с отраслевой спецификой) – и к этому нельзя относиться «спустя рукава».
Изменение одного из факторов на «внезапные» 10% могут сделать все предприятие принципиально нерентабельным, поэтому во главу угла нередко ставят сценарный анализ и требуют стабильности от основных макроэкономических параметров. Отсутствие прогнозируемой стабильности ведет к резкому повышению риск-профиля проектов – и многие консервативные инвесторы будут отказываться от проектов.
Одним из наиболее значимых инвесторов является государство, особенно в период долгосрочных кризисов на мировых рынках, слома цепочек поставок и противостояния гегемонов – и государство также заинтересовано в прогнозируемых факторах. «Сделка», которую мы наблюдаем между правительством и ЦБ многофакторна и ставит во главу угла таргетирование инфляции и крепкий валютный курс при одновременном повышении налогов и сокращении бюджетного импульса.
Подобная стратегия может иметь место в среднесрочном периоде, но способствует продолжительному охлаждению экономики (индекс деловой активности PMI в ноябре балансирует вокруг 50 / границы роста и спада, причем позитив наблюдается в услугах и спад в производстве) – поэтому мы живем сейчас в период «ручной настройки», от валютного курса и ставки ЦБ до других макроэкономических параметров – и также быстро они могут быть изменены, хотя некоторые параметры отличаются большей жесткостью: меньше верится в сокращение налогов при прохождении кризисных периодов, хотя еще на первом курсе мы проходим, что не всегда увеличение налоговой ставки ведет к соответствующему увеличению налоговых сборов.
Период ручной настройки макроэкономики опасен и тем, что статистика не всегда может быть экстраполирована – возможны резкие всплески спроса и предложения (распродажа остатков, ранее закрытие сделок), так и общее состояние «выжидания» – чем реально закончится ситуация, и где будет найдет среднесрочный баланс, и именно это оказывает негативный эффект.
Инвесторы меньше вкладываются в новые и существующие производства, потребители откладывают долгосрочные покупки, а государство получает меньше налогов – и вот уже ситуация перегрева резко меняется на возможную стагфляцию — мы не раз видим похожую ситуацию, и остается надеяться на виртуозность нашей финансовой политики вкупе с стойкостью нашей экономики (что вызывает искреннюю гордость).
