Расширение БРИКС укрепляет стремление группы представлять интересы Глобального Юга и усиливает ее экономическое и демографическое влияние в создании альтернативных институтов, констатирует южноафриканский аналитический центр South African Institute of International Affairs (SAIIA).
Но политики и ученые постоянно сталкиваются с проблемой при анализе БРИКС: им не удается определить, чего именно хочет достичь эта группа. Неопределенность проистекает из противоречивых сигналов: страны-члены БРИКС одновременно призывают к реформированию глобальных институтов и создают собственные альтернативные варианты, отстаивают многосторонность, активно координируют позиции, бросая вызов лидерству Запада (особенно США), и выступают за инклюзивное управление, часто исключая традиционные державы из своих соглашений.
Эти противоречия обострились после расширения БРИКС с первоначальных пяти членов – Бразилии, России, Индии, Китая и (позже) ЮАР – до десяти стран к началу 2025 года, охватывающих почти половину мирового ВВП и населения. Группа теперь включает Египет, Эфиопию, Иран, ОАЭ и Индонезию, что потенциально представляет собой попытку переосмысления глобального управления, а не просто расширение клуба.
Ставки резко возрастают. Когда министры иностранных дел стран-членов БРИКС в апреле 2025 года подтвердили свою приверженность «укреплению многосторонности», США вышли из ключевых международных организаций. Это создает беспрецедентный парадокс: в то время как Вашингтон отступает от созданных им институтов, группа восходящих и развивающихся держав в рамках БРИКС говорит о многостороннем управлении на своих условиях.
Это поднимает критические вопросы о роли и влиянии группы в мировых делах. Представляет ли собой расширенный БРИКС реактивное образование, по сути, сформированное существующими властными структурами и стремящееся к адаптации в рамках установленных рамок? Или же БРИКС нацелен на превращение в проактивную силу, способную коренным образом перестроить мировой порядок в соответствии со своим собственным видением?
Если использовать кулинарную метафору, разница заключается в стремлении занять место за существующим столом глобального управления и открытии совершенно другого ресторана со своим меню и правилами. Этот выбор имеет глубокие последствия: БРИКС, сформированный в первую очередь существующим порядком, будет функционировать как реформаторская группа, работающая над демократизацией существующих институтов, признавая при этом их базовую легитимность и, возможно, берущая на себя более значимую роль лидера по мере ослабления влияния устоявшихся держав.
Однако БРИКС, активно формирующий мировой порядок, представляет собой более радикальное предложение, бросающее вызов фундаментальным принципам западного управления и предлагающее действительно альтернативные пути для международного сотрудничества. Расширение членского состава подчеркивает эту дилемму, поскольку группировка теперь должна продемонстрировать, преобразуется ли ее возросший демографический и экономический вес в реальную силу установления повестки дня или будет просто обеспечивать более широкое представительство в рамках уже существующих ограничений.
