Китай в осмыслении Второй мировой войны предлагает свой нарратив, альтернативный западному нарративу об активной роли США и Западной Европы. Китай и США считают себя игроками, отстаивающими статус-кво, а друг друга – ревизионистами, отмечает американский аналитический центр Brookings Institution.
Во-первых, Пекин (как и Москва) стремятся доказать, что Китай и СССР внесли гораздо больший вклад в разгром фашизма, чем принято считать, особенно с точки зрения количества пролитой крови.
Во-вторых, они хотят привлечь внимание к ранним послевоенным соглашениям союзников, достигнутым в Каире и Потсдаме, которые, по их мнению, служат не только юридической, но и моральной основой для их современных территориальных и стратегических интересов.
В-третьих, они выдвигают призывы к «сохранению послевоенного международного порядка», что противоречит традиционному западному требованию сохранения «либерального международного порядка».
КНР уделяет все больше внимания памяти о победе над Японией, одержанной не только на Тихоокеанском театре военных действий, но и в сухопутной войне на территории самого Китая. Ключевым моментом спора между КНР и Западом является разногласие по поводу того, какие документы союзников времен Второй мировой войны являются законными источниками международного права, имеющими обязательную силу.
Три соглашения, достигнутые во время и после войны, претендуют на роль основы для создания последующего миропорядка: Каирская декларация (1943 г.), Потсдамская декларация (1945 г.) и Сан-Францисский мирный договор (1951 г.).
В китайских трудах Каирская декларация и Потсдамская декларация рассматриваются как более легитимные источники международного права. Но с точки зрения США именно Сан-Францисский мирный договор имеет высшую юридическую силу.
Каирская и Потсдамская декларации имеют для Пекина стратегическое значение, подкрепляя его утверждение о суверенитете над Тайванем, а также позволяя решать в свою пользу споры в Восточно-Китайском и Южно-Китайском морях.
Как в Каирской, так и в Потсдамской декларации содержались четкие требования о возвращении Тайваня под суверенитет Китая вместе с другими территориями, приобретенными Японией «насилием и алчностью». Это также может относиться к спорным островам Дяоюйдао/Сенкаку.
Однако с началом холодной войны США не были заинтересованы в том, чтобы наказать Японию так сурово, как это подразумевалось в Каирских и Потсдамских соглашениях. В результате КНР никогда не признавала Сан-Францисский мирный договор законным и считает его вредным для интересов Китая и оскорбительным для его статуса.
Китайские высокопоставленные чиновники ссылаются на Каирскую и Потсдамскую декларации не только как на «законное» обоснование территориальных претензий Китая на Тайвань. Сегодня речь идет о территориальных конфликтах в Восточно-Китайском море. С этой точки зрения, вопрос о том, следует ли Японии удерживать даже Окинаву, остается спорным.
Усилия КНР по продвижению своей версии истории не являются исключительно политическим маневром. Они отражают искреннее эмоциональное стремление китайской общественности к международному признанию вклада Китая.
Когда мы увидим 3 сентябре в Пекине военный парад, нужно понимать, что он отчасти организован для того, чтобы напомнить международной аудитории о вкладе и жертвах Китая во Второй мировой войне. Окружающий его нарратив призван защитить международный порядок, сложившийся сразу после Второй мировой войны.
Председатель КНР Си Цзиньпин стремится «вернуться за стол переговоров» и вернуть то, что КНР считает несправедливо утраченным, когда Китай был «строчкой в меню». В долгосрочной перспективе любые усилия по созданию основы для примирения между Китаем и США могут быть затруднены противоположными взглядами на вклад и жертвы в последней мировой войне.
