11 марта 2026 года в Hudson Institute Шьям Санкар, технический директор Palantir Technologies, бывший «13-й сотрудник» компании и ныне полковник армии США, представил свою новую книгу Mobilize: How to Reboot the American Industrial Base and Stop World War III. Дискуссия, которую модерировал Уолтер Рассел Мид, один из ведущих колумнистов The Wall Street Journal, быстро вышла за рамки обычной книжной презентации. Вместо академической вежливости зал услышал жесткий диагноз: стратегическое сдерживание США сломалось, а промышленная база страны оказалась в состоянии «необъявленного чрезвычайного положения».
Санкар не склонен к преувеличениям, но его выводы звучат как тревожный сигнал. По его словам, последние двенадцать лет стали классическим примером «лягушки в кипятке»: Крым в 2014-м, милитаризация островов Спратли в Южно-Китайском море, выход Ирана из ядерной сделки, атака ХАМАС 7 октября 2023 года и удары хуситов по судоходству в Красном море. Каждый из этих эпизодов должен был стать «спутниковым моментом» — точкой, после которой Вашингтон меняет стратегию. Но этого не произошло. Противники действовали методично, а Америка продолжала верить в иллюзию глобализации: «Мы будем заниматься инновациями, они — производством».
Инновации рождаются в цехе, а не в лаборатории
Санкар разрушает эту догму с инженерной прямотой. «Инновации — это следствие производства, — подчеркивает он. — Если вы не делаете вещь, вы не можете улучшить процесс ее создания». Самый наглядный пример — фармацевтика. Передав значительную часть контрактных исследований китайской компании WuXi, США обнаружили, что до 50% клинических испытаний теперь проходят в Китае. Это не просто потеря рабочих мест. Это потеря технологического суверенитета.
Автор книги напоминает о модели «двойного назначения», которая работала в середине XX века: General Mills выпускала хлопья и торпеды, Chrysler — автомобили и ракеты Minuteman. Коммерческий сектор финансировал НИОКР, а оборонка получала готовые технологии и производственные мощности. Сегодня Пентагон превратился в монопольного покупателя, а система закупок — в подобие централизованного планирования. Санкар иронизирует: «Все отказались от коммунизма, включая Китай и Россию. Кроме Кубы и министерства обороны США».
Бюрократия против «еретиков»
Особенно жестко Санкар разбирает систему военных закупок. Кодекс Дэвида Паккарда, когда-то семистраничный документ, разросся до двух тысяч страниц. «Это уже не правила, это культ процедуры», — говорит он. Такая система минимизирует риски, но одновременно убивает возможность выдающихся прорывов. Чтобы выигрывать, нужно дать дорогу «еретикам» — людям вроде Хаймана Риковера, который вопреки мнению Оппенгеймера создал атомный подводный флот.
Американский стиль принятия решений, по Санкару, — это не классическая OODA-loop (цикл Наблюдай — Ориентируйся — Решай — Действуй) Джона Бойда. Это «наблюдай — чрезмерно среагируй — уничтожь — извинись». Противники не могут ее просчитать именно потому, что американцы сами часто не знают, что сделают в следующий момент. Именно эта непредсказуемость — один из немногих оставшихся козырей США.
ИИ как «праща Давида» для новой индустриализации
В отличие от большинства экспертов, Санкар видит в искусственном интеллекте не угрозу, а главное оружие реиндустриализации. Он приводит пример хакатона Palantir, где команда из четырех действующих военнослужащих обошла профессиональных разработчиков из частного сектора. Военные уже внедряют ИИ быстрее, чем коммерческие компании.
Ключевой тезис: ИИ — это не про увольнения, а про «наделение сверхспособностями». Американский рабочий, усиленный искусственным интеллектом, может стать в десятки раз производительнее китайского. Если компании вроде SpaceX покажут путь вертикальной интеграции, производство в США снова станет дешевле, чем в Китае. «Мы должны перестать слушать только изобретателей, — говорит Санкар. — Нужно слушать тех, кто реально использует технологию: пожарных, медсестер в реанимации, операторов БПЛА».
Китай — не «почти равный», а полноценный соперник
Санкар решительно отказывается от термина «near-peer adversary» («почти равный противник/конкурент») в отношении Китая. Это, по его мнению, опасная психологическая ловушка, позволяющая расслабиться. Пекин — «peer adversary» (полноценный соперник), который мастерски использует американские технологии (пример — модель DeepSeek, созданная путем оптимизации) и находит нестандартные решения в условиях санкций.
При этом Санкар предупреждает: нельзя недооценивать способность противника к инновациям именно из-за ограничений. Санкции не всегда душат — иногда они заставляют искать обходные пути.
Деньги важны, но «хаос» важнее
Отвечая на вопрос о бюджете, Санкар признает себя «глубоко фискально консервативным». Он предпочел бы сбалансированный бюджет. Но, по его словам, страна сейчас зажата «между молотом и наковальней»: сначала нужно решить вопрос выживания, а уже потом — проблему дефицита. Ориентир — оборонный бюджет около $1,5 трлн в год.
Главное, однако, не объем денег, а их использование. Санкар требует отказаться от логики «складирования» и перейти к «регенерации» запасов. Дорогие ракеты Tomahawk нельзя тратить на дешевые дроны хуситов, так же как нельзя их сделать и использовать как «музейный экспонат». Вооружения должны стать расходным материалом, который непрерывно воспроизводится. Для этого нужна не только промышленность, но и определенная доза «производственного хаоса» — готовность запускать множество проектов, зная, что большинство из них не сработает.
