Германия в американо-израильской войне против Ирана имеет незначительное влияние на ее ход, но терпит последствия в сфера безопасности и экономики.
Это делает еще более важным реалистичное определение собственных интересов Берлина, считают эксперты немецкого аналитического центра Deutsche Gesellschaft für auswärtige Politik (DGAP) Дэвид Джалильванд и Стефан Мейстер.
Немецкое правительство было проинформировано о первых бомбардировках Тегерана лишь незадолго до их начала. И не США, а Израилем. Это показывает, насколько снизилось значение Берлина для Вашингтона.
Канцлер Фридрих Мерц в своих доводах канцлер пошел еще дальше, чем сами воюющие стороны, заявив, что Иран «возможно, находится всего в нескольких неделях от создания ядерных вооружений».
Эта позиция Германии выставляет ее маргиналом в европейском контексте. В своем оправдании войны канцлер вышел далеко за рамки совместных заявлений «евротройки» (с Францией и Великобританией.
Берлин вновь оказался на периферии, как это уже было в случае с его оценкой войны Израиля в Секторе Газа. Каких стратегических целей может достичь война, одобренная канцлером и многими немецкими политиками?
Политика правительства Германии в отношении Ирана отнюдь не проще для понимания, даже если рассматривать ее в более широком политическом контексте. Поиск политических точек соприкосновения с администрацией президента США Дональда Трампа, безусловно, сыграл важную роль.
Но хорошие личные отношения канцлера с Трампом пока принесли Берлину мало ощутимых результатов. Мало что указывает на то, что это изменится: Европа по-прежнему не участвует в переговорах по Украине.
Немецкая экономика уже ощущает на себе последствия войны в первые дни. Торговые пути под угрозой, цены на энергоносители и сырье растут.
Продолжение или дальнейшая эскалация войны в Иране может также нанести ущерб Германии и Европе на многих других фронтах, еще больше подорвав региональную стабильность на Ближнем Востоке и, особенно в случае краха тегеранского правительства.
Поэтому Берлину было бы целесообразно сосредоточиться на интенсивном сотрудничестве с региональными державами, такими как Турция и страны Персидского залива, с параллельными предложениями по укреплению их обороноспособности.
Непринятие такого шага также подорвало бы нынешний внешнеполитический подход Берлина. Германия, вероятно, еще больше потеряет доверие, особенно в странах Глобального юга.
Берлин должен, прежде всего, четко заявить, что война противоречит международному праву, и недвусмысленно подчеркнуть связанные с ней риски, как он сделал в случае инициированной США войны против Ирака в 2003 году и украинского конфликта.
Он должен активно поддерживать дипломатические усилия по деэскалации ситуации и достижению прекращения огня, способствовать смягчению надвигающегося гуманитарного кризиса в Иране и одновременно расширять свою поддержку Украине, особенно в области противовоздушной обороны.
Однако прежде всего Берлину следует не оставлять сомнений в том, что международное право остается основой и руководящим принципом его внешнеполитической деятельности.
Только таким образом он сможет восстановить доверие на Ближнем Востоке и в странах Глобального юга и оказывать влияние с помощью имеющихся в его распоряжении инструментов.
